Приключения Василисы.

На доске объявлений, рядом с городской управой, висели очень знакомые портреты. Под ее изображением крупными рунами было написано «Похищена. Того, кто вернет или укажет точное местонахождение, ждет награда в 500 златеней». Под портретом вампира сообщалось, что он — наглый похититель, и Кошшервель Янку обещает тысячу златеней за труп и полторы тысячи тому, кто доставит его живым.

У Ярослава глаза выкатились на лоб при виде таких сумм. Годовое жалование дружинника составляло всего шестьсот златеней. Парень покосился на Мароша и невольно отошел на шаг, явно борясь с искушением на халяву заработать кучу денег.

Вампир в ужасе глянул на нее и прошептал:

— Я не похищал.

— Ай, ай. Какой красивый девушка и не хороший мужчин, — Лисса специально говорила громко, чтобы окружающие приняли их за иностранцев и разошлись по своим делам. — Так нехорошо поступать с красавица. — Девушка покачала головой, поцокала языком и, схватив Мароша за рукав, потащила прочь.

— Чего встал, балбес, хочешь, чтобы нас узнали? — зашипела она, едва отошли подальше от управы и свернули на соседнюю улицу, чтобы стражники не заметили и не начали задавать ненужные вопросы.

— Я не понял, — Ярослав двинулся на них, одной рукой таща за собой коней, другую положив на рукоять меча. Лисса с Марошем его под напором вжались в стену дома. — Это что я сейчас видел?

Взгляд дружинника уперся в замаскированного вампира.

— Это ты ее украл?

— Слушай, это все одно сплошное недоразумение, — Лисса вклинилась между Марошем, тоже схватившимся за меч, и гневающимся Ярославом. — Марош здесь совершенно ни при чем. Я помогла ему бежать из тюрьмы князя, куда он попал ни за что, и той же ночью сбежала сама. Кто знал, что Кош свяжет эти два события воедино. А теперь я вернулась, чтобы отдать ему обручальное кольцо. Вот и все.

— Сбежала от жениха? Ничего себе, — у Ярослава глаза засветились от любопытства, но задать провокационный вопрос не позволил врожденный такт.

Поняв, в какую сторону свернули мысли парня, Лисса поспешила развеять его сомнения, пока они не переросли в уверенность и не дошли до ушей ее светлости. Не хватало еще волновать бедную женщину по таким пустякам.

— Это не он отец ребенка. Что вы все ко мне с этим пристали? И вообще, прежде чем возвращать кольцо, надо выяснить, в городе ли мой бывший жених или улетел в свой клан? В горы я за ним точно не полезу. Отправлю кольцо почтой, и пусть понимает, как хочет.

— Он здесь, — глухо произнес вампир. — Я его чувствую.

— Отлично. Одной проблемой меньше, — хотя Лисса предпочла бы струсить и общаться с Кошем исключительно с помощью писем. Но, видно, не судьба.

— Твой бывший жених — дракон? — дружинник мигом сопоставил факты. Вряд ли в этом мире есть другой клан Янку живущий высоко в горах.

— Точно. А теперь давайте пойдем, незачем привлекать внимание.

Оказалось, сюрпризы на этом не закончились. Они гуляли по центральной площади, когда Марош вдруг закачался, начал оседать и рухнул на ступени храма, при этом хорошенько приложившись о них башкой.

— Что с тобой? — Лисса упала на колени рядом с ним. — Тебе плохо?

Вампир не отозвался. Видимо, упал в обморок. Но от чего?

— Наверно, на солнце перегрелся, — Ярослав навис над ними, загородив солнце. — Это все ваши полотенца на головах.

— Это не полотенце, — Лисса хихикнула. — Это чалма и она отлично защищает от солнечных лучей. К тому же «полотенце» спасло его от сотрясения мозга. Скорей всего, он перенапряг силы, изменяя внешность. Марош? — Она похлопала вампира по морщинистым щекам, ощущая под пальцами сухую старческую кожу. Когда тот не отозвался, не на шутку испугалась. — Его надо к целителю. Помоги поднять.

— Погоди, — парень стал рыться в седельных сумках, что-то бормоча себе под нос. — Как всегда, пустые. — Ярослав вручил ей все три фляжки, — сгоняй куда-нибудь, набери воды, а я пока оттащу его в тень.

Взвалив бесчувственного вампира на плечо и, придерживая его одной рукой, а другой держа в поводу коней, дружинник пошел к ближайшему проулку, чтобы спрятаться от палящего солнца в тени домов.

Лисса, подобрав полы халата, бросилась в храм. Там точно страждущим не откажут. Но на входе ее остановил мужчина в белоснежной тоге и потребовал снять обувь.

— Я просить вода. Моя дедушка болеть сердце, надо на лицо плескать.

— Я провожу вас, но обувь надо снять.

Снимая тапки и следуя за служителем храма, Лисса пробурчала:

— А зимой как? Когда кругом грязь и слякоть? Тоже босиком на морозе стоять?

Но, едва оказавшись внутри, поняла, почему всех просят разуваться на пороге. Сейчас не было службы, и три девушки, стоя на коленях, до блеска натирали мраморный пол. Что же, чужой труд она умела уважать.

Через узкие стрельчатые окна на пол ложился свет. В косых солнечных лучах кружилась пыль. Звуки гулким эхом отражались от стен и исчезали под высокими сводами. У дальней стены от входа стояла белокаменная статуя женщины, держащей на руках дитя. На ее лице, склоненном над ребенком, застыло вечное умиротворение.