Приключения Василисы.

— О том, что молитв много и я вряд ли все запомню, — пожаловалась Лисса деду.

Тот понимающе хмыкнул.

— Это да. Память девичья, она такая. Обиду будет помнить долго, а нужные вещи забудет через пять минут. А ну-ка жрец, быстренько напугай нашу Василису, чтоб она от всей души захотела отправить тебя на небо.

— А-а-а! — завопил жрец ей в ухо.

От неожиданности Лисса шарахнулась в сторону, налетела на оградку и сползла по ней на мокрую траву, обдирая о торчащие прутья рубашку и царапая кожу.

— Идиот! — завопила она в ответ, едва оправившись от испуга. — Так и заикой стать можно.

— Зато ты на меня злишься, и есть шанс, что все запомнишь.

Призрак довольно улыбнулся, протянул ей руку, чтобы помочь подняться, опомнился, что он мертвый и завис в паре метров, наблюдая, как она встает и осматривает порванную во многих местах рубашку.

— Ужас, я так разорюсь на одной одежде. За сутки вторая рубашка безнадежно испорчена.

— Ничего подобного, — Тонас развернул ее, провел руками по спине, и она почувствовала, как сразу перестало дуть в дырки. От удивления перекрутила край рубашки вперед, чтобы полюбоваться на ровное полотно.

— Спасибо, Тонас. Я бы конечно их зашила, но так намного лучше.

Дед расплылся в довольной улыбке и вернулся к прерванной работе, а они с бабушкой, спасаясь от проливного дождя, устроились под раскидистой елью и под монотонное бормотание жреца стали учить молитвы.

Лия запоминала слова сразу, и голос у нее был хороший, а вот она…

Славий снял рубашку и замотал уши, чтобы не слышать, как она поет. Понимая, что бабушка поет лучше, девушка предложила спеть отходную одной Лие, но призрак уперся, заявив, что ему плевать на то, что у нее нет голоса. Главное, от ее пения он уже видит вечные чертоги. Лисса обиделась, и на вопрос Тонаса, почему замолчала, пожаловалась, что призрак над ней смеется. Дед, узнав причину, сложился пополам от хохота и сполз в яму, плюхнувшись прямо в жижу. Славий зажевал рукав рубашки, чтобы не ляпнуть лишнего. Лисса оценила его старания сдержать смех и немного остыла. Какой умный мужик пошел, знает, когда надо вставить слово, а когда лучше дать женщине перебеситься.

— Ты не пой, а читай стихи, — посоветовала Лия.

— Отличная идея, — поддержал жену дедуля. — От стихов не так болят уши. А то еще полчаса и я сам уверую в того бога, которому вы хвалу поете.

— Перестань зубоскалить. Лучше копайте, а то торчим здесь уже невесть сколько, а у вас яма по колено.

Мужчины вернулись к прерванной работе, а они — к учению. Гроза медленно стихала. Без вспышек молний стало совсем темно, и Тонас, испросив через Лиссу разрешения у призрака, зажег по углам оградки магический свет. Они уже выкопали яму по пояс, осталось еще столько же. Но усталость брала свое, и дело продвигалось медленней, чем хотелось. Не волновался только жрец. Он был так возбужден предстоящим вознесением, что неудобства людей его не волновали.

— Четвертый стих читаем медленно, — поправил ее призрак, когда Лисса увлеклась и очень быстро его проговорила.

Она послушно повторила строчку. Поняла, где сбилась с ритма, и заговорила дальше. Вскоре яма достигла нужной глубины, и Славий с Тонасом, выбравшись наверх, отдыхали возле оградки, пытаясь с помощью капель дождя, стекавших с веток, отмыть от грязи лица и очистить руки.

Наконец они с бабушкой заучили псалмы наизусть и когда в третий раз повторили без запинки, Лисса взмолилась:

— Перерыв хоть пять минут.

— Отдохните, девочки. Вы заслужили, — похвалил их жрец. — А я пока расскажу, как правильно надо провести захоронение, чтобы душа не осталась привязанной к телу.

Лисса слушала, передавая слова призрака мужчинам, так как это им предстояло укладывать останки в яму. Мешок, сооруженный из плаща… весьма и весьма дорогого плаща, губа у жреца не дура… использовали как саван.

Закидать яму оказалось проще и быстрее чем ее копать. Пока мужчины трамбовали лопатами землю, Лисса стащила с соседней могилы чашу и, вылив из нее воду, вытерла от собравшегося на дне ила.

— Вот, сойдет за жаровню.

Водрузив ее на образовавшийся небольшой холм, каждый собственным ножом обрезал клок волос и положил внутрь. Тонас все тем же магическим огнем их поджег и когда дым сизой струйкой начал подниматься к небу, Лисса и Лия заговорили молитвы. Их голоса, тихие в ночи, но такие громкие для того, кто их слышал, звучали все увереннее, вибрируя вместе с воздухом, заставляя его светиться.

— Что за… — Тонас оглянулся. Славий быстро зажал ему рукой рот, и кивнул на ближайшие могилы и окружающие деревья. Все было залито мягким голубоватым светом, а от надгробий столбами в небо поднимался яркий свет, уходящий в небо.

Лисса глазами указала на жреца, ни на секунду не сбиваясь с ритма. Она была уверена, что сейчас его увидят и остальные, и была права. Тонас от удивления распахнул глаза. Убрав руку воеводы от своего лица, с уважением поклонился. Славий тоже отвесил призраку земной поклон.

— Свершилось, — лицо жреца озарилось неземным блаженством, он воздел руки и, глядя вверх, словно на самом деле видел чертоги вечности, стал медленно возноситься вместе с потоками света, и с последними словами «Покойся с миром» растворился в серой рассветной дымке.