Страница 66 из 83
Джессика стояла у окна. Летний дождь чертил косые линии, сквозь тучи пробивалось солнце. Она прижалась лбом к стеклу, сжимая в руках документы. Печаль поселилась в ее сердце три периода назад и не желала покидать, что бы Джесс не предпринимала. Натан отдалялся. Она делала все, что могла: пыталась поговорить, объясниться, выяснить причину, но тщетно. Изо всех сил боролась за семью, стараясь меньше раздражать мужа, больше соглашаться, делать ему приятные сюрпризы: редкий камень на артефакт, ужин, приготовленный своими руками, выборку статей по магоматериалистике, собранную в закрытой секции библиотеки эльфов. Из-за этой борьбы Джесс потерялась где-то между собой, Натаном и сыном, но сдаваться не собиралась, несмотря ни на что.
Только вот сердце болело, стучало, как загнанное, в ожидании мужа и тревожно замирало в беспокойстве. Вернется ли сегодня? Вспомнит ли о празднике? День Сердца праздновали семьей, и Джесс с утра разослала подарки родным Натана, отцу, сестрам с их мужьями и детьми. Но она уже заранее знала, что один подарок вернётся – отец так и не простил ее. И это усугубляло грусть, что камушком с острыми гранями поселилась в ее душе.
Джесс с детства мечтала о семье: дружной, большой, а главное любящей. У нее с Натаном было много схожего – младший ребенок, выросший без матери, большая разница в возрасте со старшими сестрами, вечно занятый отец. Джесс еще в детстве прозвали «маленькой шельмой», только никто не потрудился разглядеть, что стояло за шалостями, а потом и подростковыми протестами. Да останься она тихой, скромной девочкой, ее бы никто вообще не замечал. Отец – Вершитель Судеб, вечно занятый на службе государству, сестры – сосредоточенные на себе. Их шутки Джесс помнила очень хорошо, и знала, каково это, когда не можешь ответить, поэтому отлично понимала Натана.
Она постаралась дать мужу все, что он не получил от родных, поддержать без снисхождения и жалости. И чувствовала затаенную гордость за его успехи – Натан выиграл несколько грантов, получил награду от Роенгардского университета за новый подход в артефакторике. Муж летал между материками, выступая в Накской академии, пропадал в других мирах, неизменно принося новые идеи в копилку Логоса, и Вестник хвалил его. Джессика знала наперечет все награды Натана, и радовалась им не меньше его. Правда его среднего брата все достижения Натана мало трогали, Стан обращал внимание только на Джесс, раздражая ее заботой, пусть и неназойливой. Неужели он не видит?! Она любит мужа!
Звук бьющейся посуды отвлек от мыслей. Дождь прекратился и легкий ветерок сметал с неба последние тучи, дробь капель сменилась звонким пением птиц. Джесс повернулась, откладывая на стол документы. Управляющий подготовил для нее отчеты – всеми делами герцогства Джесс занималась сама, и это счастье, что на приглашение работать откликнулся майер Элинс. Что бы она без него делала?!
Лучи солнца согрели спину, упали на бумаги, разлились по красному дереву стола и залили кабинет Джесс теплым светом. Золотистые стены откликнулись мягкими искрами, которые рассыпались по пейзажам лесных озер, и солнечными зайчиками отразились в зеркалах и стеклах высоких шкафов. Из-за запертых дверей послышался топот детских ног.
Высокие двери распахнулись, и в кабинет ворвались два сорванца пяти периодов от роду. Оба хорошо сложенные, развитые не по возрасту. Джесс безумно нравилось заниматься мальчишками. Сын маркиза Рурского – Гай стал для нее вторым ребенком, едва она его увидела. И встреча у них вышла фееричной.
Как только Инга оправилась от родов, они с мужем маркизом Рурским прибыли представить новорожденного сына Натану и Джесс. Все шло замечательно, но только до момента, пока чета Ирвингов не засобиралась домой. Магия мальчишек вышла из-под контроля, ее не сдерживали ни заклинания, ни купол третьего порядка, предназначенный как раз для того, чтобы гасить всплески неконтролируемой силы детей. И если сначала этот срыв приняли за обычный, свойственный маленьким магам, которые еще не подчинили мощь, то вторая попытка уйти оказалась более разрушительной – вот тогда все поняли, что мальчишки расставаться не желают.
Пришлось Инге остаться у Эйлоров, а Джесс руководить ремонтом всего правого крыла: битая посуда – самое безобидное по сравнению со сломанными дверьми, выбитыми окнами и сорванной черепицей. Как еще стены устояли! По дому словно тайфун прошел.
С того времени светлая макушка Рэна всегда виднелась неподалеку от темненькой Гая – неразлучники, как прозвали их родные Натана. Вот на что жаловаться не приходилось, так это на отношение к мальчишкам. Если Джесс до сих пор воспринимали с прохладцей, то детей любили, не делая между ними различия «свой – чужой». А мальчики, в свою очередь, сразу определились чье слово для них закон – к Станиславу они потянулись моментально, искренне не понимая недовольства Натана и Джесс.
Не понимали и не поймут никогда – все, что было связано с Судом и помолвкой, Дэвид возвел в статус «строго запрещено к разглашению», закрепив магической клятвой. Может это и к лучшему, незачем детям знать, как поступали их родители, хотя Джесс до сих пор не жалела о своем выборе. А трудности в отношениях… Любую трудность можно преодолеть, если любишь – в этом Джесс была абсолютно уверена.
В их истории присутствовали и светлые дни, а недопонимание, при желании, всегда можно разрешить, и в Джесс этого желания было с лихвой.
– Мама!
Рэн несся к ней со всех ног, зажимая в руках коробочку. За ним вприпрыжку бежал Гай. Джесс улыбнулась. Ее солнышки. Насколько похожие, настолько и различные. Светила детей стояли с разницей в милилиты, но характером они отличались как день и ночь. Веселый беззаботный шутник Гай фонтанировал идеями, а серьезный, вдумчивый и ответственный Рэндл их грамотно обосновывал. Джесс нередко терялась, не зная, как найти изъян в аргументах сына, и Натан не находил слов, чтобы переубедить мальчишек. Вот кого они слушали безоговорочно, так это Стана и Дэвида, изрядно этим раздражая Натана.