Страница 31 из 83
Дэвид мерял шагами личный кабинет в Моритвильском замке. Сумрак притаился в его углах и между резных балок потолка, украшенных геральдическими узорами и стягами всех герцогств королевства Талликов, спрятался в портретах предков и картинах сражений, укрылся в фалдах тяжелых штор и полупрозрачных занавесей. Тайна окутывала древние стены, срослась с ними и стала неотделимой частью. Здесь обсуждали все, что касалось королевской семьи Талликов, здесь заключались браки и в последний путь за Грань уходили Короли, и здесь же вершили Суд.
Великие Элтитюды – самые высокие горы мира Тер-Риима, окружали замок крепостной стеной, на их массивных скалах тянулся к небу исполин, созданный руками светлых гномов в подарок королю Талликов – Ольвику Оуэну. Крутой обрыв разделял замок с Моритвильским лесом и трактом, ведущим к рассветным воротам Байенфалле. На дне ущелья плескались воды полноводной Унарды, бурлили, ворочали огромные валуны и неслись в сторону моря Штормов. Река срывалась с горного уступа и порождала самый высокий в мире водопад, в водах которого сейчас играло лучами солнце.
Яркий день первого лунного цикла лета только входил в силу, но словно невидимая граница отсекала солнечный свет и в кабинете царил сумрак. Казалось, замок чувствовал настроение Дэвида и старался ему соответствовать. Даже золото, щедро разбрызганное по стенам, дверям и лепнине, потускнело и спрятало свою красоту.
Дэвид не любил, но уважал Моритвиль. Этот старик-замок нес на плечах память предков, и их тени до сих пор гуляли по его галереям, коридорам и анфиладам комнат. Светлые гномы создали для Талликов шедевр, который превзошел все ожидания – живой артефакт со своими правилами, неподкупный Блюститель законов королевского рода. Он сам решал кому быть в его стенах, а кого не хотел видеть, и когда делегация норлингов заблудилась в переходах на три дня и их с трудом нашли, король Демиан Оуэн принял решение строить Честервик. В нем Дэвид чувствовал себя дома, в Моритвиле же ощущал себя на судилище. Каждый раз, как Дэвид посещал замок, ему казалось, что он приехал на суд и предстояло решить – хорош ли он, как Регент, или нет. И сейчас Дэвид осознавал, что не справляется. Не справляется!
Никогда, даже в самом страшном сне, он не мог представить себе, что выступит судьей для младшего брата, которого сам же и вырастил. Как он проглядел, что отношения Стана и Натана зашли в тупик и обернулись таким?! Дэвид всеми силами привлекал Станислава к семейным делам, и владеть мечом Натана учил средний брат. Но этот несносный характер Стана! Каждый промах младшего не оставался без ядовитого эпитета. Дэвид надеялся, что они оба перерастут детскую неприязнь, но даже опыт войны и участие в сражениях не изменили Стана. И вот результат! Станислав вырос, заматерел, а Натан для него так и остался мальчишкой, не в меру романтичным, помешанным на артефактах. А может зря Дэвид слушал Лэйлу? Она слишком опекала младшего, слишком оберегала от неприятностей. Но что уж говорить, случилось то, что случилось, и сейчас Дэвид не знал, как ему поступить.
Казалось, весь мир сошел с ума. Дэвид сделал все, чтобы правда не покинула пределы замка, но столица жила слухами и ожиданием праздника, который ей щедро обещали новостные подшивки, и гудела в пересудах, никто не сомневался, что Станислав женится на лэре Джессике. И это не удивительно, Дэвид с содроганием вспоминал с каким напором обсуждали объявление невесты Натана, и даже представить не мог, что произойдет, когда выйдет за пределы узкого круга то, что Натан отказывается жениться на той, кого сам же и выбрал. Ситуация напоминала котел без единого клапана, в котором кипело зелье, еще миг и точно рванет – ни огонь под ним не потушишь, хоть стараешься, ни зелье не выплеснешь – слишком ценное. И что делать?!
Мало этого! Все трое уперлись не хуже моликов и не желали слушать ни доводы разума, ни прямые приказы. Вернее только один из них отказался выполнять распоряжение Дэвида прибыть в Моритвильский замок. Обычно Станислав никогда себе подобного не позволял, но сейчас сказал категоричное «нет». Состояние Стана тревожило, если не пугало. На публике он появлялся редко – холодный, отстранённый, и исчезал. Брат закрылся – в прямом и переносном смысле. Приказ: «Явиться в Честервик» – он выполнил, но на этом все. Даже Лэйла не смогла к нему прорваться. Работать Стан не прекращал, но только в своих комнатах и общался по закрытой связи – очень кратко и емко. Придворные практически летали, выполняя его приказы, стараясь услужить во всем, ведь в гневе Стана не выдерживал даже Дэвид. Прошла лишь пара дней, а нервов потратили как за весь период.
Натаниэл же занял позицию «несправедливо оскорбленного». Он признавал, что поступил опрометчиво и некрасиво, но это все, что Натан признавал. Дэвид не ожидал, что младший брат осмелится пойти против. Он обвинял их в том, что у него забрали выбор, лишили всего и хотят отобрать последнее – любить того, кого он хочет. Мальчишка просто не желал внимать голосу рассудка.
Но хуже всего пришлось с лэрой Джесс. Она стояла на своем выборе и менять его не собиралась. Ни король Светлых эльфов, ни ее отец – Вершитель Судеб не смогли ее переубедить. Она плохого слова не говорила про Стана, но выходить замуж отказалась. Нет, и все! Дэвид скрывал от Станислава ее категоричность, опасаясь, чем может это обернуться – Стан гордец, и такую пощечину не каждый выдержит.
Дэвид остановился у окна, посмотрел на мрачные верхушки Моритвильского леса и не увидел их, полностью погруженный в мысли. Что они в ней нашли? Красивая – бесспорно, но упрямая и характерная, не то что дипломатичная Хлоя – она всегда находила к нему верный подход, а вот сможет ли это сделать Джесс, Дэвид сомневался. Если б не эта маленькая эльфийка, убедить Натана он точно смог, со Станом справилась бы Лэйла, да и здравомыслия у него куда побольше чем у Натана. Но увы!