Тонкие материи

Не говоря ни слова, Лето вытащил из одной из своих дорожных сумок короткий факел — лошади, которые везли основную часть поклажи, включая сухие дрова, остались у входа в ущелье, и сейчас приходилось обходиться малым. Ведьмак сложил знак, и на конце факела заплясал оранжевый огонек. Лето протянул его Лите, и та наградила великана очаровательной улыбкой. Тот хмыкнул и отступил назад — любопытство любопытством, но стоять поблизости с источником незнакомой магии отважному охотнику явно не хотелось.

С факелом в одной руке вторую ладонь юная чародейка прижала к мерцающей преграде плотнее. Долгие годы она училась применять все вокруг себя, чтобы творить заклятья. Филиппа показала Лите, как правильно сочетать элементы, как комбинировать свойства источников, в природе почти несовместимых, и эта наука давалась девушке нелегко, несмотря даже на эксперименты Региса. Она научилась колдовать достаточно, чтобы большая часть ее чар оказывалась эффективной, но случались и осечки. Лита умела импровизировать и подстраивать магию под себя, но результат зачастую мог разочаровать и ее, и наставницу.

Но с Огнем все было совсем иначе. Едва осознанно коснувшись его, открыв для его энергии свое магическое ядро, Лита почувствовала, как пламя покорно потянулось к ней, влилось в ее тело, даря не просто силы на новые заклинания, но уверенность, что любое из них окажется правильным и, буде на то воля чародейки — разрушительным.

Прикрыв глаза, сосредоточившись, позволив магическому теплу наполнить себя до краев, Лита произнесла обычную формулу, снимавшую простейшие нефизические иллюзии. Секунду ничего не происходило, но потом, словно кто-то провел влажной губкой по грязному стеклу, каменная стена перед ней дрогнула и рассыпалась.

Девушка открыла глаза — перед ней открывался короткий проход, терявшийся в смутном сумраке. Не теряя концентрации, она протянулась взглядом внутреннего ока дальше, стараясь нащупать дальнейший путь, убедиться, что перед дверьми убежища Яссэ не оставил вторженцам новых сюрпризов — магического стража или хитрую ловушку. Но ничего подобного в затхлом воздухе открывшейся пещеры не ощущалось.

— Ждите меня здесь, — приказала Лита своим спутникам, хоть и знала, что из всех четверых только Детлафф захотел бы отправиться за ней, если бы мог переступить порог чародейского убежища. Вампир, до сих пор хранивший полное молчание, сейчас даже подался вперед, словно хотел перехватить руку Литы, удержать ее от страшной ошибки, но девушка послала верному спутнику ласковый обнадеживающий взгляд, и он замер на месте. Это был не приказ остановиться, даже мысленно юная чародейка не велела вампиру не вмешиваться — она послала ему короткое «Я вернусь» — и он послушался.

Покрепче перехватив рукоять факела, Лита сделала первый шаг во мглу, но неожиданно, словно споткнувшись, отпрянула назад. Темное пространство не впускало ее. Девушка будто наткнулась на новый барьер — на этот раз невидимый, похожий на упругую паутину. Это было странно — никакой магической защиты Лита больше не ощущала, убежище, казалось, само решило упрямо не пропускать ее по какой-то одному покойному Яссэ ведомой причине.

Юная чародейка предприняла еще одну попытку — на этот раз шепнув короткое защитное заклятье. И теперь ей все же удалось переступить невидимую черту, но ноги точно вязли в полу, превратившемся из твердого камня в топкую трясину. Лита пошла вперед, чувствуя, как с каждым шагом двигаться становилось все трудней. Ее будто хватали неведомые руки, болото под стопами затягивало все глубже, но девушка решила, что мертвому колдуну было ее не переупрямить.

Юной чародейке показалось, что прошло несколько мучительно длинных часов прежде, чем, преодолев короткий коридор, она очутилась в тесной темной пещере, и, едва она переступила порог, все напряжение вдруг спало. Лита ощутила себя так, словно после лютого мороза нырнула в ароматную теплую ванну — царившая в помещении магия приняла девушку неожиданно легко, точно только ее и дожидалась все эти годы. Это было схоже с тем чувством, что юная чародейка испытала, впервые взяв в руки золотое сердце, и, отринув сомнения, едва не заставившие ее повернуть назад, отступиться, Лита, освещая себе путь факелом, двинулась вдоль стены убежища, разглядывая его.

Пещера, несмотря на годы запустения, выглядела обжитой и даже уютной. В одном углу девушка обнаружила низкую лежанку, заправленную по-солдатски аккуратно. Рядом с ней располагался выложенный камнями круг очага. У стен стояли прочно сколоченные и нетронутые временем стеллажи — большей частью пустовавшие. В самой отдаленной от входа части пещеры Лита нашла самый настоящий стол для алхимических опытов, за которым не побрезговал бы поработать даже Регис, очень ревностно относившийся к своим ретортам и пробиркам. От гладкой столешницы все еще поднимался едва различимый терпкий запах реагентов, но ни одной склянки или прибора Лита не нашла.

Убежище было пропитано магией, и, расхаживая по нему, заглядывая на полки и выискивая потайные уголки, девушка почти забыла, зачем, собственно, явилась сюда. Мысленно она удивлялась, какой же мощью должен был владеть хозяин этой скромной комнатушки при жизни, если через пятнадцать лет после его смерти все здесь до сих пор хранило отпечаток его энергетики. Обычно, если чародей умирал, принадлежавшие ему предметы имели ценность разве что для антикваров или коллекционеров — редко какие заклятья надолго переживали своих творцов. Здесь же все казалось нетронутым.

Может быть, дело было в проклятье — наложив его, Яссэ позаботился, чтобы творимая им магия не исчезла еще долгие годы, чтобы не спали наложенные им чары. И, наконец подумав об этом, девушка бросила бессмысленно шататься по убежищу, остановилась в центре комнаты, все еще держа в руках факел, прикрыла глаза и сосредоточилась.

Она помнила сигнатуру заклятья, лежавшего на Фергусе, и теперь, немного потрудившись, смогла бы отделить ее от прочих магических вибраций убежища. Надежда, что Яссэ оставил здесь хотя бы след подобных чар, с самого начала оставалась призрачной, но Лита понимала, что это был ее последний шанс разобраться с проклятьем, пока оно не вступило в полную силу.

Фальшь в стройной симфонии магической сигнатуры юная чародейка расслышала далеко не сразу. Фон вибраций, ровный и четкий, несмотря на прошедшие годы, обволакивал ее, и, только пресытившись им сполна, девушка почувствовала, что от одной стены исходила немного иная, словно подпорченная тленом сигнатура. Не открывая глаз, сосредоточившись лишь на внутренних ощущениях, Лита двинулась вперед, стараясь не споткнуться и не потерять слабый сигнал, пока ладонь ее не коснулась прохладной каменной преграды. По пальцам прокатилась знакомая дрожь — Яссэ скрыл что-то под еще одной иллюзией, но теперь Лита точно знала, как ее снять.

Одно заклинание, вспышка пламени — и перед ней открылась маленькая неглубокая ниша. Рассеянно моргая от слишком яркого света после полной сосредоточенной темноты, юная чародейка заглянула в нее.

В маленькой выемке, выдолбленной в сплошном каменном монолите, лежал круглый предмет, похожий на нефритовую печать — факел осветил его матовую зеленую поверхность, испещренную белесыми прожилками. Вещица была небольшой — чуть шире ладони, и на ней Лита разглядела едва проступавшую резьбу, сложившуюся в изображение раскинувшей крылья птицы с длинным раздвоенным хвостом.

Одним из первых, чему Филиппа научила маленькую подопечную, только взяв ее под свое крыло, было никогда не касаться проклятых предметов голыми руками — а найденная Литой печать была определенно проклята. Теперь, когда хранившая ее иллюзия оказалась разрушена, юная чародейка смогла распознать сигнатуру вещицы очень четко — и она полностью совпадала с той, что исходила от ожога Фергуса. Лита посомневалась мгновение — изучать артефакт прямо здесь было невозможно, это могло занять очень много времени. Но и выносить его из убежища было все равно что приглашать с собой в столицу больного Катрионой.