Тонкие материи

— А что твое проклятье? — спросил Иан, когда поток Фергусова красноречия иссяк. Этот вопрос перед отъездом человека они обсудить забыли, — что, если у тебя случится приступ?

— Тут полно магов, — улыбнулся Гусик в ответ, — может, распознав симптомы, кто-то из них даже сможет мне помочь. — Он понизил голос, наклонился вперед, точно хотел обнять Иана, невзирая на разделявшее их расстояние, — не волнуйся, мой милый, — ласково сказал Фергус, — со мной все будет в порядке.

Они поговорили еще немного, и в свою пустую спальню Иан возвращался пусть и не до конца успокоенным, но хотя бы немного утешенным. Мегаскоп совсем не заменял реального присутствия супруга, но, по крайней мере, они по-прежнему могли разговаривать перед сном, как всегда.

Оставаться в одиночестве в тиши своих покоев, однако, долго Иану не пришлось. Айра, коротко постучав и не дождавшись ответа, прошмыгнул в комнату старшего, притворил за собой дверь и скользнул к постели, в которой Иан готовился встретить первую бессонную ночь вдали от возлюбленного.

— Скучаешь? — бесцеремонно спросил парнишка, плюхнувшись на кровать поверх одеяла.

— Очень, — вынужден был признать Иан — когда первый порыв поскорее избавиться от наглого парнишки прошел, он подумал даже, что идея скоротать ночь за разговором с ним была не так уж плоха — если, конечно, Айре не вздумалось бы снова заводить речь о своей маме. — на Скеллиге мы с Фергусом ни на день не расставались. Я уходил в деревню, если меня звали к постели больного, но потом непременно возвращался.

Айра фыркнул, явно демонстрируя, что подобная зацикленность на другом человеке была ему не близка и не знакома.

— Когда я был маленьким, — немного обиженный на его плохо скрытую иронию, заметил Иан, — наш отец не мог спать, если папа уезжал куда-то дольше, чем на один день. Он всегда просил меня ложиться вместе с ним. Потом, правда, я и сам перебрался в Нильфгаард и больше не мог ему помогать справиться с одиночеством.

Парнишка помолчал пару мгновений.

— Хочешь, я буду ночевать здесь, пока Гусик не вернется? — предложил он и до того, как Иан успел ответить, откинул одеяло с Фергусовой стороны и нырнул под него, прижал к лодыжкам старшего свои совершенно ледяные босые стопы и замер с негромким вздохом. Старший возражать не стал. Он даже повернулся так, чтобы оказаться с Айрой лицом к лицу и благодарно улыбнулся ему сквозь ночную мглу.

— Спасибо, — шепнул Иан едва слышно. Он осторожно протянул руку и погладил Айру по голове. Прикосновение вышло быстрым, немного неуклюжим, но под его рукой младший прикрыл глаза и улыбнулся в ответ.

— Расскажи мне про Скеллиге, — попросил он так же шепотом, — я почти нигде не бывал, а ты, наверно, все королевства и провинции объездил.

— Ну, — замешкался Иан, — не все. Но с труппой мне пришлось помотаться по Континенту — это точно.

Следовавшие за этой ночью дни тянулись, похожие один на другой. Эльфы просыпались ни свет, ни заря и после завтрака отправлялись на лесную базу Айриного отряда или в ближайшую деревню. Если выдавался особенно пасмурный или холодный день, коротали часы на конюшне, где младший чистил денник Серебряного или расчёсывал ему гриву, а старший неторопливо рассказывал о своих прошлых приключениях.

Айру очень повеселила история о том, как Иан и Фергус однажды сбежали из Новиграда, уведя из конюшни губернатора его лучшего коня. Позже гордое животное было объявлено экспроприированным в пользу Императорской короны и получило звучное имя Пирожок. Иан поведал, что жеребец, верно служивший Гусику до самого его побега, совершил еще немало подвигов. Именно благодаря его прыти удалось спасти жизнь раненному отравленной стрелой ведьмаку Ламберту. Сидя именно на нем, Фергус въезжал в Столицу после победы в Зимней войне, а потом принимал множество присяг от верных рыцарей. Что стало с Пирожком после исчезновения хозяина, Иан не знал, и Айра неожиданно просветил его.

— Лея говорила, что после смерти ее отца, на Пирожке разъезжал Его Милость регент, — сообщил он, — а его потомки были либо подарены правителям особо отличившихся провинций, либо отданы Леиным дядьям. Мэнно ездит на одном из них.

Почти каждый вечер на связь с супругом выходил Гусик, а иногда к их разговорам присоединялся и Айра. Парнишке не поведали, зачем именно бывший Император отправился в Бан Ард, но, узнав, что миссия его привела Фергуса именно в стены магической школы, младший страшно заинтересовался, как проходило его житье-бытье, хорошо ли кормили в ученической столовой и можно ли было найти там хоть какие-то развлечения. Гусику почти нечем было порадовать парнишку — пусть с едой в Бан Арде проблем не наблюдалось, постели оказались удобными и чистыми, но на развлечения у путешественника совсем не оставалось времени. Он перешерстил уже значительную часть магического книгохранилища, но, не найдя ничего интересного, теперь вынужден был вести переговоры с Ректором, чтобы тот позволил ему проникнуть в закрытую секцию, куда пускали только опытных и прославленных магов. Даже рекомендательного письма от Виктора для этого оказалось недостаточно, и Фергус надеялся, что король раздобудет для него прошение от самой Филиппы Эйльхарт.

Иногда на связь выходили и родители. Папа — гораздо чаще отца. Иорвет перебрался из Вызимы в Оксенфурт, и сообщил сыновьям лишь об этом, не обмолвившись о результатах своих изысканий. Вернон же оказался куда менее скрытным. Он с сожалением сказал, что до Йуле вернуться не успеет, а сразу после праздника вынужден будет уехать вновь, и это ничуть не удивило ни Иана, ни Айру.

Жизнь шла своим чередом, но, деля с младшим долгие конные прогулки, собрания партизанского отряда или мирные часы на конюшне или в Каминном зале, засыпая рядом с ним каждую ночь в своей постели, Иан время от времени замечал, как на обычно сияющее лицо Айры наползала неведомая мрачная тень. Не слишком часто — но этого вполне хватало, чтобы снова заподозрить неладное. Однако, памятуя о своем первом неудачном опыте разговора с мальчиком по душам, Иан предпочитал дождаться, когда Айра сподобится сам заговорить о том, что его тревожило. А этого по-прежнему не происходило.

Близилась к концу первая неделя совместного житья наедине, когда однажды ночью произошло то, чего Иан надеялся избежать, хотя и подозревал, что ничего не выйдет.

Вечером Гусик не выходил на связь — должно быть, слишком занятый своими переговорами или погруженный в чтение магических книг — и спать Иан ложился в дурном настроении. Айра тоже был молчалив и задумчив. Обычная беседа не клеилась, старшему не хотелось рассказывать очередную байку о былых временах, а младшему — ее слушать, и они заснули, отвернувшись друг от друга.

Разбудил их негромкий деликатный стук в дверь, и явившийся на пороге Робин сообщил милсдарям баронетам, что к воротам замка пожаловал деревенский староста собственной персоной.

— Мирра, дочка его, рожать удумала, — поведал Робин заговорщическим тоном, — и что-то там пошло не как надо. Староста просил узнать, не согласится ли милсдарь Иан посмотреть, что можно сделать?

Продирая глаза, не ответив ни слова, Иан сел в постели и потянулся за своей одеждой. Быть вот так вызванным среди ночи к постели роженицы было для него прежде делом самым обыкновенным, и сейчас еще не до конца проснувшееся тело действовало само. Увидев его приготовления и расценив их верно, Робин поклонился и скрылся за дверью — отправился, должно быть, обрадовать взволнованного старосту. Мысленно Иан уже прикидывал, где в баронском замке можно было раздобыть нужные инструменты и травы, а Айра вдруг следом за ним выскользнул из постели и тоже принялся одеваться.

— А ты куда намылился? — зевнув, поинтересовался старший.

— Как куда! — почти возмущенно ответил младший, — пойду с тобой. Мирра — мать одного из моих бойцов. Я тоже хочу ей помочь.

Иан остановился посреди комнаты и серьезно посмотрел на парнишку, уже натягивавшего сапоги.

— Айра, — сказал он твердо, — это не игра и не шуточка. Я не знаю пока, что там случилось, но Мирра может умереть. Или ее ребенок. Ты ведь никогда раньше ничего такого не делал — будешь только мешать.