Страница 7 из 19
– У меня дома живет оригинальное животное. Экзотическая птица. Но по семейным обстоятельствам я думаю его продать.
– Пингвин, что ли? – вздохнув, спросила трубка.
– А вы откуда знаете? – удивился Бурцев.
– И что вы хотите? – спросила трубка.
– Если решусь продавать, смогу я реализовать его через ваш магазин?
– Пингвина? Нет.
– Почему?
– Пингвинов не берем.
– Совсем что ли? А вот я недавно видел у вас одного... Трубка промолчала.
– Мы могли бы обсудить этот вопрос... – со значением сказал Бурцев. – У меня особые обстоятельства... Цена могла бы быть интересной для вас...
Трубка вздохнула:
– У вас какой пингвин?
– Шустрый такой, сообразительный, – пошутил Бурцев.
На том конце провода на иронию не отреагировали.
– Я спрашиваю, какой породы пингвин. Адели, императорский, галапагосский?
– Почем я знаю! Ростом, – Бурцев постарался вспомнить, – метр с кепкой. Чуть больше табуретки.
– Маленький... – констатировала трубка. И вздохнула. – А сертификат происхождения есть?
– А это что еще такое?
– Значит, нет. Без сертификата мы его вообще не имеем права продавать.
– Да ладно! В наше время любая бумажка – не проблема. Вы, наверняка, можете этот сертификат сделать.
– Можем, – согласилась трубка. – Но это геморрой. И денег стоит.
– В наше время все денег стоит, – заметил Бурцев. – Ну, так за сколько вы согласились бы его взять?
– С пингвинами много хлопот... – вместо ответа поделилась трубка. – Их берут... Потом возвращают обратно... Нам неприятности...
– А почему возвращают? – насторожился Бурцев.
– Потому что покупают сдуру. Не узнав как следует, что к чему. – Бурцев почувствовал, что краснеет. – А с пингвином мороки выше головы. Для содержания условия нужны... Холод... Опять-таки они очень нечистоплотны...
– Короче – сколько? – перебил Бурцев.
– Даже не знаю...
– Сколько?
Трубка опять вздохнула:
– Пятьдесят долларов. Питание за ваш счет и деньги после реализации.
Бурцев замер.
– Ты чего, мужик, рехнулся? Я на прошлой неделе у вас такого же точно за тысячу видел.
– Так то у нас... А то у вас... – логично заметила трубка.
Бурцев задумался.
– Ловко вы устроились! – сказал он. – А с чего это у вас такой рэкет?
– Тяжелый товар. Хлопот много. Нам их купить предлагают – два раза на дню, а продаем мы – одного в месяц.
Бурцев почувствовал, что слова продавца почему-то не прибавляют ему настроения.
– А что это у нас пингвинов такое изобилие? К похолоданию готовимся?
– А кто его знает! Сам удивляюсь... Может, кто-то завез слишком большую партию... А может, пароход пришел из Антарктиды и полярники рынок затоварили.
– Короче, другой цены не будет?
– Нет.
– Ладно, я позже перезвоню, – буркнул он. Но перед тем как повесить трубку, спросил: – Слушайте, а чем вы их кормите?
– Кого? Пингвинов? «Вискас. Рыбное меню».
– И что – едят?
– Только треск стоит.
– Ясно. И на этом спасибо. Да-да! Еще вопрос.
– Ну?
– А кто их покупает?
– Новые русские... В частные зоопарки. Но чаще – другу в подарок. В виде шутки.
– Понятно.
– А друг через два дня его обратно к нам сдает.
– Об этом я уже слышал.
Бурцев повесил трубку, остановился у кухонного окна и посмотрел на улицу.
Редкие прохожие скакали по тротуару как зайцы, – растаявший снег образовывал не лужи, а целые моря. «И что только дворники делают! – подумал Бурцев. – А кто их теперь видит, дворников? Это раньше они сновали тут и там со своими березовыми метлами, сгоняя воду в люки. А теперь...»
На ближайшем перекрестке случилась авария – «Жигули» столкнулись с джипом. Печальная история. В поддержку джипу съехались еще три его внедорожных соплеменника – они стояли, красноречиво перегородив дорогу. Высыпавшие из джипов мужчины все как один разговаривали по мобильным телефонам.
«Вот так значит! – подумал Бурцев. – Затоварили полярники рынок – дальше некуда. Ошибся, значит, Патрикеич...»
Он прошелся по квартире. Остановился у балконной двери. Посмотрел на пингвина. Тот сидел в уголке, вжав голову в плечи. Маленький такой. Нахохлившийся... Упрямый.
«А вот интересно, – раздраженно подумал Бурцев, – почему люди с возрастом так сильно глупеют? Казалось бы, должно быть наоборот. Они становятся старше, больше узнают, опыт накапливают... Должны бы быть умнее, а они нет! То есть сначала, примерно до тридцати, дело еще кое-как идет в гору. Например, один раз наступишь на грабли, или, скажем, попадешь в руки валютного кидалы, в другой раз этого уже делать не будешь. Но потом... Просто беда. Человек начинает считать себя абсолютно умным, просто непогрешимым, умнее других. Появляется в нем какое-то непонятное упрямство. Вот, скажем, говорят ему друзья: „Не ходи туда!“ Или: „Не делай этого!“ Или: „Не покупай эту ерунду, она тебе совершенно не нужна!“ А он как будто специально! Как будто кому-то назло!»
«Ладно, ладно! – остановил он себя. – Не надо киснуть. Ничего страшного пока не произошло».
Бурцев подумал немного, вернулся к телефону и набрал мобильный номер жены.
– Алло, – почти сразу ответил хорошо знакомый голос. Слышно было так, как будто Турция находилась в соседнем подъезде.
Бурцев вдруг растрогался от звука родного голоса.
– Ну как вы там? – грубовато спросил он. – Как долетели?
На том конце линии повисла пауза.
– Ты что, Бурцев?
– А что?
– Ты уже звонил вчера. Спрашивал. Двадцать минут проговорил. Не помнишь, что ли?
Бурцев не стал развивать эту тему.
– Ребенка мне позови, – сказал он.
В трубке что-то стукнуло, а потом прозвучал голос, как две капли воды похожий на голос матери.
– Ну что тебе, Бурцев?
– Слушай, ты ведь собаку на день рождения просила. Так?
– Так.
– Я вот что подумал... Может, нам вместо собаки птицу завести?
Трубка некоторое время молчала. Потом обиженно ответила:
– Ты что, Бурцев, заболел? Ты сам-то прикинь: птица и собака. Разве можно сравнить?
– А почему нет?
– Ну ты даешь! Птица только и знает, что в клетке сидеть и чирикать. А собака...
– Это смотря какая птица... Бывают такие... Ого-го-го! Не соскучишься, – Бурцев покосился на балконную дверь.
Дочка молчала.
– А мы какую-нибудь необычную птицу заведем! – продолжал Бурцев. – Экзотическую! Каких ни у кого нет.
Дочка упрямо молчала.
– Бурцев! – через некоторое время сказала она. – Я не хочу никакую птицу! Я хочу французского бульдога. Потому что он клёвый. И вообще! Мне собака нужна, понимаешь? Чтобы был друг. Чтобы он меня понимал, когда мне плохо. И чтобы защитить мог, если кто-нибудь пристает. Разве птица может защитить?
«Нет, – понял Бурцев. – Птица защитить не может. Тут и говорить не о чем! И вообще! Какой из птицы друг?»
– А почему ты спрашиваешь про птицу, Бурцев? – вдруг подозрительно спросила дочь.
– Так просто.
– Ты что, уже с кем-то договорился?
– С чего ты взяла! – возмутился Бурцев. – Как я мог, не поговорив с вами?
– Ну смотри! – сказала дочь. – И вообще, Бурцев, заканчивай разговор! Мама трубку просит.
В разговор вступила жена.
– Бурцев? Ты чего звонишь-то? Ты что, нашкодил там чего-нибудь?
– Что за выражения! Нашкодил! Я тебе что – школьник?
– А что тогда? Может, еда кончилась?
– Да нет! Еды навалом. И вообще все нормально.
– Если ты так часто будешь звонить, у нас все деньги на телефоне кончатся.
– Кончатся – я еще положу!
– А звонишь-то зачем?
– Просто так, – огрызнулся Бурцев. – Соскучился!
Он повесил трубку, прошелся по квартире и опять остановился у балконной двери.
День, так и не успев начаться, переходил в сумерки. В сером небе не было ни намека на солнце. Опять моросило... Помойка, распухшая от дождя, расползлась на полдвора.
Прямо под окнами Бурцева два бодрых пенсионера из соседнего подъезда вкапывали в газон моток колючей проволоки.