Ускользающая любовь

– В Штатах перед нами стоит такая же проблема, – согласилась Кейт. – Пожалуй, здоровому человеку всегда трудно осознать, что чье-то увечье – это всего лишь определенный физический изъян и это еще не говорит о том, что такой человек не способен делать что-то полезное.

Питер и Кейт провели весь день с больными детьми, поражаясь энтузиазму и выдумке немногочисленного персонала. При школе имелся маленький сад, выходивший в мелкую лагуну, и дети проводили по меньшей мере один час в день, купаясь в теплой воде. Дети считали время, проведенное в море, приятным развлечением, но Кейт поразила самоотверженность трех педагогов, которым удавалось превратить игру в полезный для травмированных детских организмов процесс. А больше всего ее поразило то, что втроем учителя успевали справляться со всеми детьми. Привыкшая к узкой специализации терапевтов в Штатах, Кейт с восхищением смотрела на женщин, владеющих чтением по системе Брайля для слепых и разговаривавших знаками с глухонемыми детьми. Третья учительница, работавшая с группой детей на инвалидных колясках, сообщила, что училась в Австралии на физиотерапевта. И ей пришлось на ходу постигать основные педагогические методы и приемы обучения, когда она обнаружила, что без них ей здесь просто не обойтись.

По дороге домой у них было столько тем для разговора, что Кейт едва замечала опустившуюся на остров тропическую темноту и не думала о том, сколько времени они с Питером пробыли вместе. Она с удовольствием вспоминала дружелюбную, непринужденную атмосферу, царившую в школе, и была благодарна Питеру за то, что он привез ее туда. В душе Кейт призналась себе, что ничто другое не могло бы так эффективно отвлечь ее на целый день от грустных мыслей о Блейке.

На обратном пути они ненадолго остановились, чтобы перекусить, продолжая разговор о школе и ее воспитанниках, а затем отправились дальше. Кейт все еще рассказывала Питеру про успешные случаи лечения в их Центре, когда он остановил машину перед отелем.

Ей показалось совершенно естественным пригласить его в свой люкс, чтобы показать снимки одного из своих любимых подопечных, Джоя, папка с которыми случайно оказалась в ее чемодане. Мальчик попал на лечение в Центр в возрасте трех лет, это был испуганный ребенок, часами он плакал и, казалось, совершенно не шел на контакт с окружающим его миром. Несколько месяцев назад его выписали домой вполне нормальным восьмилетним мальчуганом, способным поступить во вторую ступень обычной школы и жить с родителями.

Кейт достала снимки из пластиковой папки и принялась показывать их Питеру, комментируя то, что он видел. Питер стоял возле нее, разглядывая фотографии, запечатлевшие превращение Джоя из худенького карапуза с затравленным взглядом в круглолицего восьмилетнего мальчика. На последнем снимке его улыбка была настолько ангельской, что впору записывать его в церковный хор.

– Почему он такой грязный на первых фотографиях? – поинтересовался Питер. – Неужели родители совсем не заботились о нем?

– Нет, все было не так, как ты думаешь. Просто мальчик буквально впадал в истерику, когда кто-то пытался усадить его в ванну или поставить под душ, и родители постепенно отступились, не в силах выносить его слезы. А таким худеньким он был из-за того, что мог есть одни лишь пирожки и пить только один сорт яблочного сока. Как-то раз случилось, что в городе закончился этот сок, так он вообще перестал пить. Он просуществовал на пирожках и соке три месяца, пока мы в конце концов не взяли его к себе на лечение.

Они склонились над снимками, а когда Кейт распрямилась, собираясь убрать папку, то очутилась в объятиях Питера.

Он наклонил голову, чтобы поцеловать ее, но она уперлась в его грудь руками.

– Пожалуйста, Питер, не нужно этого делать! – умоляюще произнесла она.

– Кейт… – начал он и замолк, не зная, что сказать. – Прости, я сам не ведаю, что творю.

Они и не заметили, как открылась дверь номера.

– Очень мило! – с сарказмом воскликнул Блейк. – Извините, что помешал.

Кейт вырвалась из рук Питера, и снимки разлетелись по полу. Питер медленно повернулся и открыто встретил гневный взгляд Блейка.

– Я провел приятные минуты в компании Кейт, – спокойно произнес он. – Но думаю, что мы можем продолжить наш разговор в другой день.

– Не сомневаюсь, что вы можете это сделать!

Питер оставил без внимание слова, которые пробормотал Блейк, нагнулся и начал неторопливо подбирать рассыпавшиеся фото.

– Вот, Кейт. Спасибо за замечательный день.

Он сунул фотографии ей в руку, и она машинально их взяла.

– Спасибо за интересную поездку, – сказала она на прощание и, не отрываясь, смотрела в спину Питера, пока он пересекал гостиную. Благодаря этому она могладе встречаться взглядом с Блейком.

От стука захлопывающейся двери она вздрогнула и одна фотография снова выпала из ее рук. Кейт поспешно нагнулась, а выпрямившись, обнаружила, что Блейк по-прежнему смотрит на нее, скривив губы в холодной усмешке. Кейт резко спросила:

– Почему ты так на меня смотришь?

– Я твой муж, – ответил он, – и имею право смотреть так, как мне хочется. Я приобрел это право в тот день, когда женился на тебе.

– В последний раз, когда мы были вместе, ты сказал, что мы не можем считать наш союз браком. Что это только деловая сделка.

– Я провел два дня вдали от тебя, и они помогли мне переменить мнение. Какого черта! Почему я должен оплачивать твои счета, а затем отступать в сторону и наблюдать, как другие мужчины наслаждаются твоим телом!

– Питер вовсе не наслаждался моим телом, – возразила она. – Он наслаждался моим обществом, а это разные вещи. По крайней мере, в отличие от тебя, Питер признает тот факт, что у меня есть разум и душа.

– Совершенно верно, когда я неожиданно вошел в номер, то увидел, как он восхищался именно твоим разумом. Чем ты тут занималась с Питером Дрейком во время моего отсутствия?

– Ничем, – ответила она. – Во всяком случае, не тем, что могло бы интересовать тебя. Он показывал мне местные достопримечательности.

– Не сомневаюсь! А что ты показывала в ответ? Свое белье?

Внезапно Кейт рассердилась, оскорбленная его словами и тоном, каким он говорил с нею.

– А если даже и так, что из того? Ты ведь сказал, что не хочешь меня. Так почему я должна обрекать себя на целомудрие, если не интересую тебя?

– Нет, – ответил Блейк и прерывисто вздохнул. – Я никогда не говорил, что не хочу тебя.

Несколькими энергичными шагами он пересек комнату и схватил ее за плечи.

– Да что там говорить, когда ты прекрасно знаешь, что я не могу находиться с тобой в одной комнате, потому что все время мне хочется обнять тебя, лечь с тобой в постель…

– Два дня назад ты говорил, что у тебя нет никакого желания меня любить, – напомнила Кейт.

Его темные глаза сверкнули, и он крепче сжал ее талию.

– Я и сейчас не хочу любить тебя, Кейт. То, что я испытываю к тебе в настоящий момент, не имеет ничего общего с любовью.

Она нахмурилась, уворачиваясь от его яростных поцелуев.

– Я не бездушная кукла, которую можно доставать каждый раз из шкафа, когда тебе захочется заниматься сексом. И я не вещь, про которую можно забыть, когда она надоест. Я живая женщина, нравится тебе это или нет.

В ответ Блейк зло рассмеялся.

– Думаешь, я не заметил этого? – хриплым голосом спросил он. – Думаешь, нормальный мужчина способен находиться вместе с тобой в одной спальне, ночь за ночью, как я, и не сходить с ума от желания обладать тобой?

– Все это еще не дает тебе право обращаться со мной… – Но Кейт не договорила, потому что он запрокинул ее голову и погрузил пальцы в длинные шелковистые волосы.

Она попыталась сопротивляться, однако его губы впились в ее рот со смесью жадности и злости. Не обращая внимания на ее старания высвободиться, Блейк прижимал ее к себе все крепче, и она ощутила силу его мышц и горькую глубину его гнева.

– Не надо, Блейк! – взмолилась она. – Ты ничего не понял. Питер мне только друг. И у тебя нет ни малейших причин для злости.