Страница 18 из 20
«Ну не трусь, не надо, ничего страшного, ты сама говорила», — убеждал Ари внутренний голос все утро. С утра она поверила себе, попрощалась с Бейтрис, обещала писать письма, стерпела восторженные охи и ахи наряжавших ее портних и лживые — матушки Имельды.
«Какая красавица, — завистливо вздыхали одни, — и в любом наряде хороша!» «Да, выросла из замарашки в такую благородную даму», — благочестиво возводила очи небу аббатиса. «Даже жалко, что лорд-маршал не хочет устраивать бал после свадьбы. Никто не увидит такую красавицу», — вторила им полная пожилая портниха, надевая на голову Ари плотную вуаль и подкалывая ее булавками к платью. Она расправила складки, и казалось, что вуаль лежит так сама, красивыми ровными волнами окружая Ари. Голоса портних жужжали вокруг Ари, как надоедливые пчелы, но она выдержала эту пытку без возражений.
И сквозь вуаль слова доносились глуше, поэтому Ари вздохнула спокойнее. «И не говорите, тяжело с этими вечно занятыми офицерами — чуть что, уезжают на войну... Знаем мы их войны в публичных домах», — хихикнула одна из портних, но на нее шикнули: «Что ты такое говоришь? Лорд-маршал должен срочно ехать на границу не ради каких-то... Это не твой офицеришка, который на тебе никогда не женится!»
Ари приободрилась, прислушиваясь к шепоту наряжавших ее — значит, он уедет! Только отвезет жену в замок и сразу же отправится ко двору или на границу... Прямо сразу! На неделю или две... Замечательно, лучше и не придумать, может, он бросит ее на пороге собора.
Она даже выдержала поездку с матушкой Имельдой, которая сопровождала ее до собора, и Ари ее ни одним словом не оскорбила — только позволила себе открыть окно и посмотреть на проносившийся за ним пейзаж — никаких густых лесов, только зеленое поле и фигурки крестьян, копошащиеся вдали.
Никаких благородных спасителей. Ладно, не очень-то и хотелось, если вспомнить ее сон. Она покрепче стиснула в руках букет невесты и услышала, как пара стебельков хрустнули. А она мяла его все сильнее. И цокот копыт казался ей похоронным набатом.
Но вышла она из кареты вполне спокойно, оперлась на поданную ей руку какого-то офицера — низкорослого блондина с открытой улыбкой. Вот замуж за него бы она пошла, не раздумывая. С таким искренним восхищением он на нее смотрел и так откровенно и с сочувствием объяснял ей каждый шаг, нежно придерживая под локоть и время от времени оборачиваясь к идущей чуть позади аббатисе:
— Мне выпала честь проводить вас к алтарю, и это огромная честь для меня... Осторожно, ступеньки высокие... Все уже в соборе, ждут только вас... Такое несчастное стечение обстоятельств, эти волнения на границе... Церемонию отменять нельзя, а торжества... не беспокойтесь, по возвращении лорд-маршал устроит самый роскошный бал, он обещал королю пригласить его с супругой, — он подал знак стоящим у резных деревянных дверей солдатам, и те распахнули створки. — Аккуратно, порог высокий.
Ари замерла, вглядываясь вглубь собора, залитого солнечным светом. Лучи проникали сквозь витражи и наряжали все вокруг в золотисто-радужные наряды — даже коричневые скамьи казались оранжевыми и теплыми. Все выглядело теплым, кроме одной фигуры у алтаря. Мужчина, одетый в фиолетовый приталенный камзол, сверкающий вспышками драгоценных камней, казался бы чернильным пятном на безупречно чистом холсте — так бы изобразила его Ари, если бы рисовала эту сцену.
Ее муж, лорд-маршал Тэним Лингрэм, нетерпеливо выговаривал что-то окружавшим его трем офицерам. И они смотрели на него со страхом, который он действительно внушал. У Ари внутри как будто сердце заледенело, и она с трудом дошла до алтаря. Пришлось опустить глаза и смотреть на мраморный пол, лишь бы не видеть будущего мужа. Статного, с безупречно прямой спиной, широкоплечего, презрительно фыркающего что-то и отбрасывающего в сторону какой-то указ. Бумагу поймал адъютант и низко поклонился, что-то неслышно шепча.
Тэним Лингрэм был как сизое облако, грозовое, неумолимо приближающееся, которое того и гляди оглушит Ари разрядами грома. Вот адъютанта же оглушило — тот помчался по боковому проходу к выходу, бледный и с дрожащими губами. И этого молодого офицера, который вел ее до алтаря, как будто сдуло порывом ветра, куда-то назад — и все от одного мрачного взгляда.
Ари вся сжалась и даже не слушала, что говорил торопящийся священник, перед тем как объявить их мужем и женой, он спешил, глотал слова, и можно было бы посмеяться над тем, что у него получалось сказать, но не сейчас. Ари казалось, что она никогда не будет больше смеяться. И говорить не будет, только выдавит из себя «да» в ответ на вопрос, согласна ли она взять в мужья лорд-маршала.
А вот руки у Лингрэма были неожиданно теплыми и ласковыми, и приятные теплые мурашки побежали у Ари от кончиков пальцев до локтей, когда лорд-маршал взял ее ладонь в свою, заставив отпустить злощастный букет. Ари смотрела, как на ее палец надевают кольцо — золотой ободок в форме крыла. Да, грифон на гербе у Лингрэмов, наверное, это его крыло, широкое, почти в половину фаланги, украшенное какими-то блестящими фиолетовыми камнями. Как будто кончики перьев кто-то окунул в драгоценные чернила.
И Ари надо надеть такое же кольцо на его тонкие пальцы... нет, на портрете они казались тонкими, а по сравнению с ее выглядят сильными и цепкими. Ее ладонь тонет в его ладони, когда он сжимает ее дрожащие пальцы и поправляет свое кольцо. У него там сверкают не только фиолетовые, но и белоснежные искры, как у главы семьи: все цвета с герба использованы при изготовлении кольца — и золото, и пурпур, и белый.