Царская служба

Глава 6. Седьмая жертва

— Вот, Семен Андреевич, посмотрите сами, — я раскрыл перед майором Лахвостевым записную книжку и потыкал пальцем в однотипные записи, — через каждую крупную закупку у Маркидонова капитан Бразовский два-три раза закупал мелкими партиями провиант у других купцов. И обоснование этих закупок всегда было одним и тем же, — перелистал я свои записи до нужного места.

— По необходимости доведения провиантских запасов до установленных Военной палатой количеств, — вслух прочитал Лахвостев. — Это понятно. Обычно, однако, на военных складах количество провианта всегда несколько меньше тех самых установленных количеств, и пополняется оно с излишком за счет крупных закупок. А Бразовский, стало быть, следил за постоянным пополнением. Это, повторюсь, необычно, но никакого нарушения здесь нет.

Ну вот… А я-то, понимаешь, рот разинул… Думал, найдется что-то интересное. Впрочем…

— Подождите, Семен Андреевич, — возразил я. — Но ведь эти мелкие закупки оплачивались дополнительно.

— Вот и выясните, имел ли при этом место перерасход средств, отпущенных казной на провиантские закупки, — Лахвостев вернул меня с небес на землю. — Я завтра утром пойду с вами и распоряжусь, чтобы вам размер этих средств сообщили.

Так, моя инициатива снова оказалась наказуемой. Тенденция, однако…

— Впрочем, вы, Алексей Филиппович, поработали неплохо, — подсластил пилюлю майор. — Знаете, ваше предположение о возможном сговоре между Бразовским и Маркидоновым перекликается с тем, что я услышал в купеческом собрании.

Изображать приличествующее случаю внимание мне не пришлось. Как я понимаю, оно само проявилось на моем лице.

— Все купцы, так или иначе имеющие отношение к военным поставкам, уверены в том, что Маркидонов имел преимущества в получении выгодных подрядов за взятки, — сообщил Лахвостев. И если это и правда обстоит таким образом, наше расследование несколько осложняется.

— Осложняется? Но в чем? — не понял я.

— Как вы считаете, выгодно ли было бы Бразовскому убивать Маркидонова, дававшего ему, как вы удачно выразились, откаты? — с усмешкой спросил майор.

Да-да, откаты. Ввел я в местный язык очередное словечко, заодно совершив идеологическую диверсию против Англии. Майору я сказал, что это от английского «кикбэк», и именно так называют взятки за выгодные подряды на чахоточном острове. Пусть британцы потом отмазываются, когда у нас английское происхождение этого словца во всех словарях записано будет, хе-хе.

— Да уж, резать курицу, несущую золотые яйца, — прокомментировал я слова майора еще одним оборотом, который в этом мире мне пока не попадался.

— Как вы сказали, Алексей Филиппович? Резать курицу, несущую золотые яйца? — удивился Лахвостев и тут же рассмеялся. — С вами определенно приятно беседовать! Вы изящной словесностью не балуетесь на досуге? У вас бы прекрасно получалось!

— Я подумаю над этим, Семен Андреевич, — вежливо улыбнулся я. — Как только появится досуг. Но пока такового досуга у меня нет, я думаю о другом…

— И о чем же? — Лахвостев явно заинтересовался.

— Смотрите сами, Семен Андреевич. Если Маркидонов продавал провиант по самой низкой среди усть-невского купечества цене, да еще и Бразовскому приплачивал, с чего он имел свою прибыль?

— На этот вопрос ответ уже есть, — Лахвостев налил себе еще чаю и продолжил: — Сам Маркидонов закупки свои делал подальше от Усть-Невского, где хлеб и прочее купить можно дешевле. Опять же, его приказчики ссужают крестьян деньгами и зерном для посева под грабительские проценты, и немалую часть урожая забирают за эти крестьянские долги. Так что прибыль Маркидонову было с чего иметь. Я вам, Алексей Филиппович, больше скажу: доставлять урожай в Усть-Невский крестьянам приходилось также в счет погашения своих долгов перед Маркидоновым, и расценки на доставку он, сами понимаете, устанавливал тоже крайне низкие, так что и на перевозке изрядно экономил.

— Вот же ушлый какой! — не сдержался я.

— Это да, — согласился Лахвостев.

— Что ж, значит, будем либо самого убийцу либо заказчика убийства искать среди купцов, — вздохнул я. Почему вздохнул? Вроде это моя же идея и была? А потому, что пострадавших от ушлости и оборотистости Маркидонова много, и искать среди них нужного нам мстителя мы будем долго. Очень долго.

— Вы же сами это и предлагали, — напомнил Лахвостев.

— Предлагал, — подтвердил я. — И от предложения своего не отказываюсь. Вот только я бы для начала закончил с Бразовским.

— А что вы считаете незаконченным относительно Бразовского? — спросил майор.

— Ну, для начала надо установить, был или нет перерасход казенных средств при мелких закупках у других купцов, — припомнил я. — И еще полагаю необходимым все-таки допросить капитана под заклятием.

— И для чего же? — настрой Лахвостева был очевидно скептическим.

— Для того хотя бы, чтобы окончательно снять с капитана подозрения в убийстве Маркидонова, — ответил я.

— Вы считаете, что от этих подозрений что-то еще осталось? — уставился на меня майор.

— Мы же так и не знаем, по какому поводу ругались они с Маркидоновым, — я демонстративно пожал плечами. — Майор Степанов, если помните, рассказывал, как капитан Бразовский виртуозно матерился, затмевая в этом искусстве даже боцманов. Старшина Буткевич просто говорил, что его благородие со Степаном Селиверстовичем ругались нещадно. Но ни тот, ни другой не сказали нам, а возможно, и сами не слышали, о чем именно они ругались.

— Видите ли, Алексей Филиппович, — начал объяснять Лахвостев, — я допросы под заклятием проводил не раз, не два и не десять, и особенности их знаю, уж поверьте мне, лучше вас. Никак не меньше двух седмиц после такого допроса человек и к простым ответам на вопросы непригоден. Опять же, вопросы под заклятием задавать лучше всего такие, чтобы человек отвечал «да» или «нет». То есть очень тщательно список тех вопросов готовить, и готовить заранее. А если во время допроса не предвиденные заранее вопросы появятся, соображать надо быстро, долгие перерывы между вопросами и ответами нежелательны. Да и уберечься от правдивых ответов при желании очень даже возможно.

— Простите, Семен Андреевич, а это как? — изумился я.

— Да вы, например, сами же отметили, что Бразовский и Буткевич верят в то, что говорят правду. Они и ответят именно так, как верят. Это, заметьте, я не говорю о заклятии на верность. Ежели оно на человеке лежит, он либо вообще промолчит, либо прямо на допросе и помрет.

А вот это я и сам мог бы вспомнить. Служанка-то Волковых Алена Егорова так на допросе и померла, потому что на ней заклятие на верность лежало. [1] И с верой в истинность своих слов Лахвостев опять прав, тут ничего и не скажешь…

— Как по-вашему, Алексей Филиппович, стоит оно того, чтобы узнать, о чем Бразовский с Маркидоновым ругался? — поставил вопрос ребром Лахвостев. — А уж про откат мы и безо всякого заклятия узнаем.

— И как же? — не сообразил я.

— Да сам же Бразовский и признается, если не дурак, — усмехнулся майор. — А на дурака он не похож…

Да уж, ляпнул, что называется, не подумав. Сам же понимаю, что криминал тут притянуть сложно. Ущерба казне нет, хорошее качество провианта у Маркидонова подтверждается словами не только Бразовского, но и майора Степанова, так что капитан и правда почти наверняка признается. Тут ему и предъявить-то особо нечего. И тогда вопрос с Бразовским можно закрывать и все силы бросить на раздачу пинков губным, чтобы те прошерстили как следует городское купечество на предмет поиска убийцы Маркидонова.

…С утра мы опять навестили ставку городового войска, майор Лахвостев распорядился выдать мне бумаги по оплате провиантских поставок, и я довольно быстро убедился в том, что никакого перерасхода казенных денег капитан Бразовский с дополнительными закупками не допускал. То есть на самом деле таковой перерасход время от времени случался, но с очередной крупной закупкой у Маркидонова снова уходил в минус. Причем эта самая закупка всегда совершалась перед очередной ревизией, проводившейся в хозяйстве Бразовского. К обеду вернулся Лахвостев, уж не знаю, где он провел то время, что я рылся в бумагах, а отобедав, мы приступили к допросу Бразовского.