Страница 68 из 81
…за тысячелетия правления потомков Драконов привычка бездарных подчиняться истинным шерам перешла на уровень инстинктов. Поэтому приказы, отданные вышестоящими условными шерами зачастую трактуются весьма вольно или вовсе игнорируются, если вступают в противоречие с пожеланиями нижестоящих истинных шеров. Причем подобное обращение с приказами условных шеров свойственно как простолюдинам, занимающим нижние должностные позиции, так и истинным шерам любого служебного положения.
При назначении на должности следует учитывать данную психологическую особенность и расставлять сотрудников таким образом, чтобы истинные шеры не подчинялись условным. Применение воспитательных мер, направленных на изменение ситуации, не рекомендуется в силу полной бесполезности и несоответствия данных мер замыслу Двуединых. Также не рекомендуется озвучивать эти данные в качестве причины отказа условным шерам в должности, подразумевающей командование истинными шерами, чтобы не потерять их лояльность.
Секретный циркуляр по кадровой политике
3 день журавля
Энрике шер Герашан
Стук в дверь раздался в самый неподходящий момент: когда Энрике, прихватив отчеты наблюдателей, собрался к Бертрану — обсудить кое-что перед тем, как докладывать королю. Обернувшись к двери, Энрике застыл на миг, усмехнулся и отступил в нишу за шкафом с бумагами.
— Капитан, открывайте! — потребовал резкий тенор.
Энрике промолчал.
Дверь распахнулась, словно от пинка, и на порог шагнул адъютант советника Гильермо, назначенного регентшей вместо Альгредо начальника Тихой гвардии.
— Извольте немедленно явиться к советнику, капитан, — отчеканил напомаженный хлыщ и оглядел скромный кабинет. Потом оглядел еще раз, подошел к столу, зачем-то переставил с места на место стакан с вечными перьями. — Капитан, бросайте эти ваши штучки, я знаю, что вы здесь!
Подавив рвущийся наружу нервный смешок, Энрике выскользнул из ниши, едва не задев неимоверной ширины эполеты адъютанта. Тот, почувствовав движение воздуха за спиной, резко обернулся и захлопнул дверь — но Энрике уже покинул кабинет, оставив порученца своего непосредственного начальника сыпать проклятиями в адрес «этих шисовых шеров». Четверо гвардейцев, выстроившиеся поперек коридора, бесшумно расступились, позволяя невидимке пройти, и сомкнули ряд за мгновение до того, как адъютант выскочил из кабинета.
— Вы его видели? — наверное, что-то в честных лицах гвардейцев показалось ему подозрительным.
— Никак нет, сиятельный шер! — ответили они в один голос чистую правду.
Энрике покачал головой и прибавил шагу. Если бы подобные танцы не повторялись с регулярностью и настойчивостью, достойной лучшего применения, он бы ни за что не поверил, что шер, докарабкавшийся по карьерной лестнице до порученца советника по внутренней безопасности, может быть таким дурнем. Но, слава Светлой, до сих пор слуге трех господ удавалось избегать встречи с советником Гильермо.
Много лет Энрике не смущало наличие сразу трех начальников. Генерал Тихой гвардии Альгредо и полковник лейб-гвардии Альбарра не спорили, а делали дело, как две руки одного короля. Дюбрайн же, его учитель и непосредственный начальник из МБ, и вовсе не вмешивался, лишь читал отчеты, давал советы и исправно выписывал жалованье. По возвращении в столицу Энрике получил к званию капитана МБ еще и звание капитана Тихой гвардии Валанты, а в придачу весь оперативный отдел. Однако старого приказа о подчинении полковнику лейб-гвардии Альбарра, а не главе Тихой гвардии Дюбрайн не отменял — и, как оказалось, не зря. Благодаря этому приказу большая часть Тихой гвардии осталась в распоряжении короля Каетано, а не регентши. Но такое положение дел не может продолжаться вечно, рано или поздно придется встретиться с советником Гильермо, передать все дела и агентурную сеть… или не передать. Ведь Энрике по-прежнему глава Валантского отделения МБ, пусть и состоящего всего из пяти человек, включая его самого и Бален.
— Снова играешь в прятки, — вместо приветствия сказал Бертран, не поднимаясь из-за стола, заваленного бумагами. — Дождешься, что Гильермо плюнет на свою пылкую любовь к полпреду Конвента и привлечет к твоей поимке его.
— И признается регентше, что его должность начальника Тихой гвардии не стоит той бумаги, на которой написан приказ? — Энрике положил поверх самой внушительной стопки свою папку. — В крайнем случае, подпишу все прошения об отставке от личного состава Тихой гвардии и следом подам в отставку сам. Заодно пополню отделение МБ парой десятков проверенных ребят. У нас там традиционно нехватка кадров.
Бертран скептически хмыкнул и взял папку.
— Здесь есть что-то, не терпящее отлагательства?
— Мой агент не нашел ничего. Вообще ничего подозрительного.
— Ничего… — задумчиво повторил Бертран, открывая папку и листая бумаги. — Сильво в роли честного учителя молодежи. Не верю.
Энрике пожал плечами. Будь на месте Шампура любой другой — он бы сказал, что Шуалейде померещилось, но любовника Ристаны и своего бывшего сослуживца по Тихой гвардии он знал слишком хорошо, чтобы поверить в его внезапно проснувшуюся добропорядочность.
— Зато сегодня утром к Шампуру наведался некий Джокер, он же виконт Торрелавьеха. Агент слышал их разговор и уверяет, что они встретились впервые после женитьбы Сильво. Шампур звал Торрелавьеху учителем в школу.