Страница 33 из 114
Ученый от услышанного и увиденного пришел в сильное возбуждение. Без всякого сомнения, если бы не тяжелый рюкзак, оттягивавший его плечи, он бы пустился в настоящий пляс. Врач сначала в одном, потом в другом месте что-то ковырял, пытаясь отделить какую-то деталь от металлической поверхности. Наконец, встав на четвереньки он принялся осматривать заваленное землей основание танка.
— Профессор Зелинкий точно съел бы свою собственную шляпу, чтобы хоть краешком глаза увидеть это…, - раздавалось откуда-то со стороны его торчавшего зада его несвязное бормотание. — Как же так? Вот один, вот второй, но почему именно так? … Они же не соединяются! О! Господи!
В сторону Абая, настороженно посматривавшего по сторонам, полетел из-под низа скрученный танковый трак. Через минуту к нему присоединился и его добытчик.
— Нет, вы посмотрите! — тыкал он массивной железкой в лицо якуту. — Видите, видите, вот здесь… Тут металла на несколько килограмм и замечу вам, первоклассного металла… А мы что видим? Вот тут! Вот дырочки, много дырочек… Там были какие-то ветки! Вы понимаете, ветки! … Это потрясающе! Вы знаете, в хмерских памятниках что-то подобное встречалось…, - он смотрел на Абая, словно в ожидании ответа. — Да, да, именно подобное! Там джунгли прорастали сквозь огромные каменные колонны, но никогда не трогали металл…
— Ладно, наука, хватит, — Смирнов, наконец-то спрыгнул с танка и что-то спрятал на груди. — Пора идти! Абай, вперед!
— Но, товарищ капитан, товарищ капитан, вы должны что-то сделать, — врач вцепился в него как клещ. — Вы просто не понимаете, что это такое?! — он тряс куском продырявленного металла. — Это надо сохранить и донести…
— Заткнись, — рявкнул капитан, за что заслужил укоризненный взгляд якута. — Тебе, что напомнить, зачем нас послали? Или сам вспомнишь?… На это совершенно нет времени! На все про все у нас пара дней! Источник сообщает, что в течение этой недели немцы полностью закроют этот район! Повторяю для глухих — полностью, что значит крах всего задания! Поэтому, помалкивать и идти строго за мной! Все ясно?! Вперед!
Глава 34
Плохо смазанные оси жутко скрипели, что однако совсем не влияло на скорость движения телеги.
— Тьфу! — смачно сплюнул Гнат, расстегивая на груди темно-зеленую рубаху. — Вот стерва, до сердца продирает! Говорил же тебе, смазать надо!
— Так нечем, — буркнул в ответ лежащий на боку детина. — Масло кончилось и, кажется, нам его вообще больше никогда не видать… Господин капитан сказал, что мы дураки и все наши запасы сгорели.
Лошадь медленно переставляла копыта, словно намекая, что неплохо бы и подковать ее заново. Впрочем, на меланхоличной морде было сложно что-то прочитать. Глядя на эти поникшие уши, заросшие бельмами глаза и отвисающую губу, вообще ничего не хотелось спрашивать, тем более у лошади.
— Дураки, дураки…, - не следя за дорогой, бормотал Гнат. — Это не мы, а ты дурак! Я же тебе говорил, ломай дверь! А ты, что? Не могу, не могу… Дверь дубовая, да из ладных досок, — он очень похоже, гнусавым голосом, передразнил напарника. — Не могу. Очень больно. Дохляк! Теперь все, алес! Изба сгорела! Девки убежали! От барахла осталась кучка пепла… Что сопишь? А? С кого теперь господин лейтенант спросит? С кого, с кого? С меня, конечно. Вот, опять Гнат Михеич за всех отдувайся… Молчишь?!
Наконец, так и не дождавшись ни какой реакции, полицай повернулся назад.
— Мить, ты чего? — напарник, чуть не свесился с телеги, всматриваясь куда-то вдаль. — Скачет за нами кто? А? Матерь божья! Людишки какие-то… Смотри сколько! Один, два, три…, человек десять кажись. Ненашеньские, вроде. Точно ведь, Митрофан?! Я всех в округе знаю! Нету у нас таких!
У самой кромки леса, действительно, виднелись какие-то фигуры.
— А что делать то будем? — почему-то с дрожью в голосе, спросил Митрофан. — Вона их сколько. Тикать надо! А то разом нас побьют.
Не смотря на свое тугоумие, Митрофан обладал поразительным чутьем на опасность, что не раз его выручало. Бывало еще в детстве, соберется местная шантрапа в колхозный сад за яблоками и обязательно зовет его. Знали хитрецы, что он всегда сухим из воды выходит.
— Тикать, говоришь? — внезапно Гнат дернул на себя вожжи. — Неее, Митка! — он с превосходством посмотрел на товарища. — Сейчас мы их уконтропопим, как говаривал мой папашка. Посмотри-ка, лучше… Винтарей то у них нету! А у нас есть! Поди совсем там в лесу оголодали, раз на дорогу лезут…
Спрыгнув с телеги, полицай начал заряжать винтовку. Как назло, именно в этот момент, затвор ни как не хотел открываться… Сгоревшее масло и здесь успело отметиться!
— Давай, вылазь! — зло он выкрикнул, ковыряя в железке. — Дурак, медали нам дадут! Господин лейтенант после этого, точно все забудет. Понял? А может и денег каких дадут… Нет! Если всех партизан в плен возьмем, в Неметчину поедем! Точно, в Неметчину! Люди бают, что там хорошо… В магазинах всего полно, морды у всех сытные, а бабы там знаешь какие? Вооо! Так что хватай винтарь, а то назад уйдут!
Фигурки людей приближались чересчур медленно, буквально еле передвигали ноги. «Как есть, оголодали, — про себя усмехнулся Гнат, с теплотой вспоминая припрятанный в котомке большой кусок сала. — Поди кору да лебеду там жрали… Дурни! Чего в леса переться?! Если мозгами то шевелить, то и здесь хорошо прожить можно… Ха-ха-ха-ха-ха! Так, скоро, глядишь, и начальником каким сделают».
Телега вновь скрипнула, освобождаясь от тяжелого груза. Митрофан, все-таки решился… Нервно оглядываясь, он застыл около лошади.
— Эх, вояка. Рожа, как у хряка, а малахольный что ли? — еле слышно пробормотал Гнат, увидев, как у напарника в руках ходит ходуном винтовка. — Что-то еле плетутся они… Может покричать им для скорости? — уже вслух проговорил он.
До них оставалось примерно с километр, если напрямую идти. Через болотистую ложбинку перемахнул и все, встречайте, дорогих гостей. К удивлению обоих полицаев. первый же ее бредущий партизан пошел прямо на них. Было прекрасно видно, как он с трудом вытаскивает ноги из илистого дна.
— Видно, допекла их такая жизнь, — приложив ко лбу руку, пристально наблюдал за переправой Гнат. — Сами в руки идут… Заживем теперя, Митька! Ух как заживем! Жрать будем от пуза, пить как господа! А это что еще?
Прямо за их спинами, как раз со стороны деревни, в которую они направлялись, кто-то ломился через камышовые заросли. В воздухе стоял хруст высохших стеблей и какого-то бормотания!
— Что-то не пойму я, — забеспокоился Гнат, поворачиваясь в сторону шума. — А там-то кто так прет… Эй, кто там такой шебутной? Отзовись-ка, а то возьму и стрельну для острастки!
— Гнатушка, — вдруг, в его плечо вцепился Митрофан. — Не нравиться мне это. Давай уедем отсюда! Вона до деревни сколько…
— Да что там может быть, — уже без твердой уверенности в голосе, пробормотал полицай. — Плечо отпусти, а то раздавишь! Сейчас я им пальну туда. Будут знать, как со мной шутки шутковать…
Клацнув затвором, он выстрелил в стороны камышей. Шум, раздававшийся до этого немного в стороне от них, не затих. Наоборот, теперь кто-то шел целенаправленно в стороны телеги.
— Похоже ты и прав, Митрофанушка, — ему окончательно поплохело. — В комендатуру надо сообщить. Пусть они и разбираются с этими…, - во рту вдруг оказалось подозрительно сухо. — Давай-ка, садись в телегу!
Едва стена камыша рухнула на дорогу, как кобыла попыталась изобразить галоп. Хлясть! Хлясть! Хлясть! Обезумевший от страха, Гнат, что есть силы хлестал лошадь по крупу. А та, выпучив от неожиданности и боли глаза, сорвалась с места.
— Стреляй, Митька! Стреляй в окаянных! — не оборачиваясь, заорал Гнат. — А то не уйдем!
На дорогу что-то упало! Человек! Непонятной кучей каких-то лохмотьев, он копошился. Неуклюже помогая себе руками, попытался встать… Выстрел! Еще один! Упал! Голова откинулась в сторону, а из груди толчками забила какая-то жидкость.