Остров бывших

Мира просыпается от кошмара и несколько долгих минут восстанавливает дыхание, борясь с подступившим к горлу комом. Ощущение беспомощности и одиночества из сна остается и после пробуждения, поэтому она тихо, чтобы не разбудить Лидию, выходит из пещеры и спускается к озеру.

В легкой дымке тумана над водой, в тишине спящих джунглей и чуть порозовевшем на горизонте небе Мира находит успокоение и, умывшись, впервые чувствует удовлетворение.

Живот урчит от голода и она прикусывает кожу на указательном пальце, раздумывая. До рассвета чуть меньше получаса, Лидия проснется не раньше завтрака, а может быть, и позже – в пещере сумрак стоит почти до обеда, так как отверстие у потолка располагается с южной стороны.

А на берегу остаются консервы и кола. При мысли о газировке рот непроизвольно наполняется слюной. Надо рискнуть. К тому же, в этих запасах есть и их доля – пара банок колы, консервы и, наверное, одну банку икры можно тоже забрать…

Скорее всего, компания еще спит. Если поторопится, успеет незаметно взять свою долю и вернуться назад. На первое время хватит, а там что-нибудь придумают.

И все же красть страшно. Мира понимает, что когда ребята обнаружат пропажу еды, то свяжут ее с их исчезновением и это будет воспринято, как предательство. И воровство. И никому не объяснишь, что только так Мира видит для них с Лидией возможность выживания.

После всего, что произошло.

Но она просто обязана рискнуть. Не только ради себя, но ради нее, беззащитной доверчивой Лидии. Мы в ответе за тех, кого приручили, в этом Стас прав. И Мира переплывает озеро и, как есть, в одном белье, бежит через джунгли к пляжу.

На берегу тихо и безлюдно. Сквозь неплотно подогнанные листья она различает спящего Максима и замирает. Циновка, которую Паша все-таки смастерил взамен двери, тихо покачивается на ветру.

Им придется скрываться какое-то время ото всех. Может быть, даже сидеть в пещере безвылазно, пока другие выжившие не прекратят поиски, а потом прятаться от них, как диким зверям, и надеяться, что спасение близко. Мира ставит в уме пометку пополнить запасы воды впрок и прячется под большим папоротником, выжидая.

Коробки с консервами ребята спрятали за навесом в джунглях, предварительно подготовив в земле небольшое углубление и накрыв все пальмовыми листьями от солнца.

По задумке Стаса эти меры должны продлить срок хранения, обеспечив более или менее стабильный тепловой режим. И Мира, досчитав до шестидесяти, выходит из своего укрытия, крадется по песку и, оглянувшись на навес за спиной, поднимает прохладные мокрые тряпки.

Картон размок, и она не без труда разлепляет створки, открывая первую коробку. Достает три банки с колой и ставит на песок. Руки дрожат и за спиной ей мерещатся какие-то звуки и, не выдержав, Мира оборачивается.

Но пляж по-прежнему спит, так же как люди под навесом. Мира продвигается дальше и открывает вторую коробку. Секунду смотрит на пустое дно с одинокой, перевернутой на бок банкой икры, прибившейся к стенке, и интуиция бьет в набат.

За спиной скрипит песок и самодельная дверь шлепает по стене из листьев, выпуская кого-то наружу. Мира пригибается, обращаясь в слух, и подтягивает к себе две банки к газировкой, по одной в каждую ладонь.

За навесом ее не видно, но если проснется кто-то еще и додумается посмотреть сквозь прорехи в стене, быть беде. Мира слышит зевок и хруст разминаемых позвонков и осторожно выглядывает из-за угла.

Это Стас, стоит, почесывая зад, разминая плечи и по сформировавшейся на острове привычке, готовится к утреннему заплыву в океане. Он не оглядывается и, дождавшись, пока Стас не войдет в воду по пояс, Мира убегает обратно в джунгли.

Куда они спрятали еду? И главное, зачем?

Мира плывет через озеро, спускается в пещеру и ставит колу на выступ у своей постели, потом подходит к крепко спящей Лидии.

Или все это не просто так? Она не может конкретизировать свои подозрения, но на душе неспокойно. Что-то происходит и последствия коснутся их всех. Мира понимает, что вопрос пропитания теперь стоит остро как никогда.

Она гладит Лидию по волосам, легонько, чтобы не разбудить, и выходит из пещеры. Пора расширять площадь проживания и отправляться за озеро, в сердце джунглей, туда, где живут обезьянки, и, может быть, есть еще еда.

Стас возвращается на берег уставший, но довольный. Держать в тонусе мышцы при недостатке питания тяжело, но необходимо. И он раза за разом заставляет себя работать руками, доплывая до начертанной в уме границы и возвращаясь обратно.

Сегодня плыть особенно тяжело – голова чугунная и во рту сухо, но ощущения привычные, а потому почти не беспокоят. Но воспоминания… Стас закрывает глаза, воспроизводя в памяти, какая упругая и нежная кожа у Миры на ягодицах. И там, куда он все-таки успел добраться пальцами, хоть его и прервали.

Теперь Колючка будет обходить Стаса за версту и подружку полоумную от себя далеко не отпустит. Но он уже вошел во вкус.

Как кот, успевший макнуть усы в сметану до того, как его прогнали со стола. Теперь тело Мирославы преследует его во снах – Стас смотрит на навес и в просвете через неплотно подогнанные листья не видит миниатюрных стоп, как обычно сложенных одна на другую.