Страница 97 из 129
Коридоры, переходы, лестницы я почти не замечала. Я плыла в немногочисленном нарядном потоке, голоса и обрывки фраз сливались в один гудящий шум. Я чувствовала, что вот-вот упаду.
Выпрямив спину, я шагнула в зал Мироградской ратуши, встретивший меня многоголосым шумом и царской роскошью. Зал в блестке огней и золота слился в одно сплошное сияющее пятно. Мне срочно требовался якорь. Я подняла глаза на массивную люстру из хрусталя и бронзы на потолке, имитирующую настоящие свечи. Зеркала в массивных резных рамах ещё больше усиливали головокружение, создавали иллюзию нестабильности и опасности.
Свет бил по глазам, заставляя жмуриться. Убранство зала было роскошным — плавные обтекающие формы, переплетающиеся виноградники, лепестки, листочки со стен плавно переходили на потолок.
Паркет, по которому я шла, был сделан из редких древесных пород с узором в едином стиле со стенами и потолком. Это было красиво, но единственное, что меня волновало, как бы ни поскользнуться на начищенном паркете. В центре зала белел подиум, украшенный золотым орнаментом и огромными бантами. Свет слепил, меня сторонились, оглядывая с ног до головы, попадались знакомые лица, я не реагировала, шла как в тумане. Никто не узнавал протискивающую сквозь плотную толпу девушку с блуждающим взглядом. Мой непрезентабельный вид раздражал расфуфыренную публику. Меня сторонились. Что ж, тем лучше.
Он стоял ко мне спиной. Незаметно я подобралась поближе и встала наискосок, чтобы видеть. Самой себе я напоминала двинутую фанатку, которая не отрывала взгляда от своего кумира. Боже, он был прекрасен. Великолепный темно-синий китель с золотыми эполетами сидел на нём как влитой.
Грудь сдавило от спазма, когда к Вышневу подошёл Добромир и протянул руку для приветствия. Я следила за крепким рукопожатием Эрвина, перебираясь взглядом от его пальцев, кисти по кителю на спину, на отросшие волосы, темной волной закрывающие шею.
Возникло непреодолимое желание коснуться волос Эрвина, ощутить их непослушные пряди, пропустить сквозь пальцы. Вышнев что-то говорил Добромиру, поворот головы — манящая улыбка, щека с немного отросшей щетиной, красиво очерченные губы: впитываю его образ, чувствую его настроение, перетекаю в него, сливаюсь с ним. Чужой взгляд выводит из транса. Добромир, будь он неладен, отвлекает от сладкого помрачения, натянуто улыбаюсь ему, он отводит глаза. Не узнает. Внутри всё скукоживается от этой мысли.
Начинается торжественная часть. То, что происходит на подиуме плывёт мимо сознания. Я, словно, загипнотизированная идиотка смотрю только на Вышнева. Лишь один раз я отвлеклась, когда под гром аплодисментов на сцену взошел Добромир. Вокруг стояли люди, хлопали, кричали, но моё наваждение не заканчивалась, я ловила каждое движение Эрвина — поворот головы, улыбку, от которой щемила сердце. Вот его короткий разговор с Асанной, с Мечиславом. Заранее зная, что идут последние минуты, когда можно быть рядом, я впитывала, вбирала в себя его образ.
Скоро уходить. Он не заметит, а я буду захлебываться жалостью к себе, взывать к справедливости, размазывать по щекам слезы, не в состоянии изменить ни прошлое, ни настоящее.
Есть немного времени подышать с ним одним воздухом, приблизиться, коснуться взглядом. Белый шум в ушах прерывает громкое торжественное объявление, на импровизированную сцену вызывают команду Межгорья. Эрвин с Асанной и Ларри идут вперед. Я стою застывшей, заледеневшей статуей, до конца отыгрывая роль невидимки. Меня никто не замечает, никто не хватится, если исчезну совсем.
Никто не ждёт.
Мысленно я двинулась на сцену вместе с ними. Медленно взойдя на подиум, я встала рядом с Ларри — невидимка среди победителей. Побуду здесь, ведь это и моя победа. Звучали речи, аплодисменты, я держалась изо всех сил, чтобы не зарыдать. Что-то вручали Эрвину, Асанне, Ларри, я слегка сместилась за спину Ларри, чтобы немного скрыться от толпы, потому что меня душили слёзы.
Всё-таки я расплакалась, слёзы закапали прямо на пол. Зал взорвался овациями. Иллюзия моего пребывания рядом с командой развеялась. На подиум запрыгнул Веригла, потом Добромир, они обнялись, дружески вскинули руки, приветствуя ликующую толпу. Когда аплодисменты смолкли, Эрвин первый шагнул с подиума, подав руку Асанне, Ларри заторопился вслед за сестрой, я поспешила скрыться за спинами зрителей.
Детали происходящего казались размытыми, кружилась голова, я протискивалась сквозь толпу, мечтая найти укромный уголок, вытереть заплаканное лицо, восстановить дыхание. Заиграла музыка, первые аккорды знакомого вальса заставили меня замереть на месте. Пусть сработала кнопка «выкл», я исчезла для внешнего мира, но в моей системе координат всё осталось по-прежнему.
Пространство в середине зала очистилось, первая пара – Добромир с симпатичной темноволосой девушкой вышли на середину, следом Эрвин с Асанной, они открывали танцевальный вечер. Скользя взглядом за Асанной с Эрвином, я не злилась, не жалела, не искала лазейки и компромиссы.
Прощалась. Отпускала.
Не без труда я нашла дорогу в наши апартаменты. Встреча в пути плеснула адреналина в кровь. Я увидела, идущую навстречу Ильзу Раструб. Сердце от страха заколотилось, как у птички при встрече с птицеловом. Ильза приближалась, на её лице была знакомая маска презрения. Я замедлила шаг, не в состоянии оторвать от неё глаз. Ильза прошла мимо, скользнув по мне взглядом, как по предмету интерьера.
Наша встреча открыла мне плюсы моего положения. Оказывается, враги тоже не помнят меня. Маленькая радость слегка подсластила пилюлю забвения.
Вскоре я снова почувствовала себя в вакууме. Издалека неслись звуки музыки, где-то по начищенному паркету скользили пары, разносили напитки официанты, улыбались и болтали разодетые в платья и смокинги, наряженные в драгоценности, довольные жизнью счастливые люди, попавшие на яркий праздник. Весёлые и беззаботные. А я — маленькая песчинка до которой никому нет дела.