Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 56 из 129

Темнота отступила. Мы вырвались из непроницаемых облаков на звездный простор. Над нашей головой сияло воздушное покрывало сплошь украшенное бриллиантовой крошкой. Ночь ласкала прохладой и тишиной, ветер, бьющий в лицо, охлаждал разгоряченное тело. Наш полет длиной в целую вечность утомил. Мощные крылья Горыныча работали с перебоями, легкие надсадно качали воздух, но раны на спине и крыльях выглядели уже не столь ужасающе, чем несколько часов назад. Маломерка восстанавливался в полёте.

 Горы возникли перед нами неожиданной темной грядой. Горыныч снизился, лавирую, а потом резко спикировал на незаметный в темноте уступ.

Скатившись по крылу вниз, я размяла затекшие ноги. Горыныч решил показать мне свое логово? Неужели я дожила до момента, когда стала достойна такого доверия. На самом деле, драконы свято оберегают тайну своего гнезда, не допуская никого к своей норе. Об этом мне рассказал Эрвин, заметив, что мы никогда не узнаем, где обосновался серебристый маломерка.

Заросшие деревья маскировали вход. Следуя за драконом, протиснувшимся в узкий проход, я вошла в пещеру, ожидая, что там будет темно. Но привыкать повсюду на стене, на потолке светились огоньки, из-за которых своды пещеры были похожи на маленькое звездное небо. Я завороженно рассматривала такую красоту. Горыныч потопал вперед, приглушенным рыком призывая, не отставать. Убежище оказалось немаленьким. Мы одолели длинный проход, потом два грота и вошли в большую просторную пещеру. Если бы у меня были силы, я ахнула бы от восторга. Этот зал имел высокие своды, и главное, посреди пещеры темнела вода, естественный водоем. Подойдя поближе, я увидела черный камень, высившийся, словно алтарь около озерца. Сердце пропустило удар, когда руки коснулись теплой поверхности валуна. Это был огромный черный антракс – монолит, сокровище, которому нет цены. Если мои два черных антракса, подаренные ведьмой, творили чудеса, то трудно вообразить, какая силища у этой глыбы. 

 Горыныч взлетел над озерцом и, подняв тучу брызг, плюхнулся в воду. Нырнуть с головой ему не хватало глубины. Меня окатило фонтаном брызг, я взвизгнула от неожиданности, а потом осторожно легла на живот и стала пить. Втягивая в себя прохладную струю, я никак не могла утолить жажду.

По стенам в чашу озера струилась вода, из него естественным стоком вытекал ручеек, не давая воде застояться.  Скинув плащ, я осторожно ступила в каменный бассейн, окунулась с головой, полежала, немного отмокая, и совсем без сил выползла на сушу.  Место казалось таким волшебным, что забравшись на слегка теплый антракс, я, накрывшись плащом, пригрелась и расслабилась. В полусне ощутила под рукой шершавую морду Горыныча, которую он положил рядом со мной на черный камень.

Сны у меня были странные. Будто и не сны вовсе, а видения. Я то превращалась в драконицу, то возвращалась в человеческое тело, то снова в животное, а потом опять в человека. Я хотела проснуться, но не могла этого сделать, раз за разом меняя обличье. Сказались ли на моем сознании пытки, или что-то еще, во сне невозможно было понять. Разум выпустил на волю древнее и могучее Божество, которое словно тренировало мое тело.   

Предрассветное утро разбудило меня приглушенным лучом света, проникающим через купол пещеры – естественную вентиляцию, сотворенную самой природой. Это место не  переставало меня удивлять. Спрыгнув с камня, я плеснула водой в лицо и оглянулась. Горыныча нигде не было. Не найдя дракона, накинула на плечи плащ, и решила выбраться наружу.

Пейзаж невиданной, волшебной красоты открылся передо мной. Кажется, я никогда не видела ничего красивее. Верхушки гор смущенно розовели, а в ущельях между ними разгорался огонь.

Внизу раскинулось холмистое ущелье, зеленым ковром устилавшее склоны —  спины огромных зверей покрытых молодой шерсткой. По ущелью неслась вода, она спускалась по впечатляющей ступенчатой скале, где-то вдали переходя в пороги, как будто меняя своё «настроение». С блаженством я ощутила запахи цветов, купающихся в утренней росе.  Я стояла на утесе, глубоко вдыхая сладкий воздух. Каждая клеточка тела трепетала от счастья. Ветер обнимал меня, лучи солнца коснулись лица. От счастья перехватило горло, меня захлестнула благодарность к этому миру, который так щедро одаривал меня любовью. Я давно дала себе зарок не плакать, но в носу предательски защипало, и слезы хлынули из глаз.

Запахи, цвета, звуки я чувствовала так остро, как никогда в жизни. Магия рассвета погружалась в меня, и я сама становилась этой магией в искрящемся солнечном свете. Рассвет приглашал на танец, я закружилась, раскинув руки. Как можно не танцевать, когда хочется. Каждый удар сердца, каждый вдох, взмах руки ощущался, как нечто сакральное, божественное, наполняющее меня силой и знанием.

 Непреодолимое желание совершить нечто головокружительное толкнуло меня к краю утеса. Я сделала пару шагов, потом разбежалась и прыгнула со скалы в пропасть, уже в падении сменив ипостась. Все было слишком прекрасно, чтобы выдержать наплыв ощущений в человеческом теле. Мой ликующий рев разбудил просыпавшуюся долину. Душа просила полета, я поверила ей безоговорочно и не ошиблась. Я бросилась вниз, увидела ленту реки, низко пронеслась над ней, схватила зазевавшую рыбину на поверхности воды, взметнулась вверх, наслаждаясь свободой.  Радость кипятила кровь, я хотела впитать в себя краски, звуки, запахи и сохранить их навсегда.

Меня переполняло ощущение собственного могущества и великолепия. Я – солнечный свет, порывистый ветер, запах цветов, я –  сама жизнь.

Поднявшись ввысь, боднув облака головой, я сорвалась вниз в пике, перед самой землей резко затормозив.  Поджав лапы, я плюхнулась на живот и покатилась  по пологому склону, проложив в траве широкую борозду. Моя душа разрывалась от счастья. Сложив крылья, я принялась кататься на спине в зеленых волнах густой травы. Устав барахтаться, улеглась на живот, положив голову на землю. Передо мной в траве качались на стебельках ягоды с синим свечением. Ноздри жадно ловили запах маленьких плодов, а язык, свернутый в трубочку, тут же принялся закидывать их в пасть. Ягоды лопались во рту веселыми брызгами и холодком, их приятная горчинка была круче божественной амброзии. И я это осознавала!