Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 54 из 129

— Я жажду увидеть эту мерзавку, она мне нужна живой, — сказала Ильза. —  Можно бить драконов сильней?  

—  А если сдохнут раньше времени? Что ты скажешь девчонке?

Лающий смех Раструб был ему ответом.  

—  Если твари не доживут до утра, у меня будет праздник. Говорить можно, что угодно. Слова ничего не стоят. Пустой звук.

— Ты всегда так относишься к клятвам?

— Хоржак, не нарывайся. К врагам я беспощадна. 

  Нам с Горынычем подписали смертный приговор. Иллюзии рухнули. Осталось разрушить Калитку. Взорвать её, распылить частицы по Галактике, заровнять место и засадить травой, чтобы не осталось и следа.

—  Начнем сейчас их резать? — вопросил Изверг.

—  Посмотрим, кто кинется их спасать. Хочется одним махом накрыть всю шайку.

Где-то вдалеке бухнула тяжелая дверь, тут же на стенах погасли светильники. Тишина показалась мертвой, я поняла, что почти не дышала, пока слушала разговор. Сверху из полупрозрачного купола лился вечерний свет. Ночь наступала в Верховии стремительно. Скоро станет совсем темно. Кормить смертников никто не будет, значит, стражники не появятся до утра, и до утра у нас есть время. Частокол прутьев клетки маячил перед глазами. Даже в человеческом теле я не пролезу между ними.

Надо жить в опасности, сказала ведьма. И я опять на краю пропасти. Но чем шире она, тем сильнее должна стать я.

 Горыныч? Как ты сбежал отсюда?

 Ожидание длилось несколько минут, а потом…  передо мной как в калейдоскопе закрутились картинки. Охранник, ключ, открытая дверь. Стрела с бешено сверкающими желтыми глазами,  бегущие стражники,  арбалеты, огонь, крыша над головой, щепки, осколки пластика и падение прямо в темное бархатное небо, расшитое бриллиантовой россыпью.

Если я ничего не сделаю, нас завтра убьют, потом доберутся до Эрвина, Мечислава, Авивии. До всех, кто был рядом со мной.

Притихшая боль хлестнула кипятком по жилам. Ненавижу! Как же я ненавижу этих садистов. Каждой клеточкой своего тела – ненавижу! Намного больше, чем они меня. Стоп! Ненависть бесполезное чувство. Так я ничего не добьюсь.

Но ведь Горыныч… смог. Как он это сделал?

Лес. Узкая тропинка. Мы с Горынычем идем вниз по склону. Я пою и танцую, оборачиваюсь. Горыныч повторяет мои движения. Золотистый поток кружится вокруг нас, подхватывает, я легче пёрышка, смеюсь, делаю колесо, Горыныч вслед за мной скручивает хвост.   

Сознание сместилось — высокие каменные стены тюрьмы Калитки,  решетка, за которой я – девушка  и Горыныч.  Не стоит представлять алую драконицу, мало кто знает меня в этом облике.

— Помогите!

 Мое сознание расширялось за пределы тюрьмы, за пределы Энобуса — выше, дальше, я слилась со стихиями, с воздухом, с водой, с землей. Мой зов усиливался любовью к дракону, который, возможно, умирал недалеко от меня.

Вся мощь, на которую я была способна, вся энергия сердца невидимыми лучами струилась из меня с верой, что помощь придет, и мы спасемся. Не осталось ничего вокруг, только позывные души, посылающие сигнал в эфир. Обязательно найдется тот, чей ум чист и свободен для приема, чтобы уловить мой импульс. Вновь и вновь я обращалась к нему. Я разгоняла тьму, пробивалась сквозь неё светом, звала, ища отклик в другом сердце.