Страница 20 из 129
— Верг знает, что Соня была у кругляшей, — сказал чемпион.
— Откуда ты…, — я не успела договорить.
— Охранник проговорился… нечаянно, — выдал Добромир.
Чемпион обратился к человеку, находившемуся под действием «Честной Ляли», собственно как и он сам. Возможно, Добромир поделился своей тайной, но и страж взаимно разоткровенничался.
— Он мог соврать, — предположил Мечислав, и мы дружно посмотрели на него.
— Не мог.
Мы не рассказывали Мечиславу о правдивой болтушке, законспирировав её «Честной Лялей». Ожидать от Княжича особенной проницательности причин не было, но на самом деле они были. Подспудно все чувствовали, Мечислав среди нас самый мудрый. Даже при круговой поруке, которую мы негласно соблюдали, он должен был догадаться о «правдивой болтушке».
— Почему тебя не было? — спрашиваю Мечислава, подозревая, что неспроста он утром даже не показался.
— Это личное, — говорит Княжич, — для Высотомера нужны антраксы, они есть только у кругляшей. Теперь мы, без сомнения, под колпаком.
В потемках в Овечечку прибывает с новостью Добромир. Оказывается, меня официально признали победительницей «Огненной змеи» и решили наградить пусть и с опозданием. Власти Светозара собирались воздать мне почести в малом зале Тринистада.
При молчаливой поддержке Мечислава Эрвин встретил идею праздника в штыки. А Добромир с необычной для него горячностью принялся убеждать посетить торжество. Чем быстрее я выйду из тени (где-то я уже слышала эту песню), тем лучше для меня. Беседовать с Добромиром под прицелом глаз Эрвина становится опаснее с каждой минутой. Пожелав Светозарову спокойной ночи, я отложила разговор до утра, и чемпион с окаменевшим лицом ушел спать.
Призвав всё своё хладнокровие, я готовлюсь максимально спокойно поговорить с Вышневым, но мой порыв с легкостью испаряется под его натиском. Незабываемая ночь в объятиях Эрвина, о которой я мечтала, глядя на закат, безвозвратно канула вместе с закатом.
— Нам нельзя там появляться!
— Почему?
— Это верх безрассудства.
—Это просто страх.
— Тебе мало двух покушений? Я вообще удивляюсь, как мы остались живы.
Про главный аргумент — смерть Иоланы Радич, виновником которой в Светозаре считают Эрвина, он не упоминает, как будто его молчание может отменить сам факт произошедшего.
— Нам давно пора убраться отсюда. Что тебя здесь держит?
«Конечно, Добромир», — так и хочется съязвить в ответ.
— Ты заставила меня ехать в Овечечку. И чем это обернулось? Катастрофой для наших отношений.
— Потому, что ты был слишком зациклен на себе.
— Я сто раз уже сказал «прости»!
— Три раза.
— Ты ведёшь подсчет?
— Да, в бухгалтерской книге, и этот раз не считается! Спокойной ночи!
Хмурый Эрвин проводил меня до моего домика, который я делила с Асанной. На цыпочках прокравшись в комнату, я разделась, нырнула в кровать, накрывшись одеялом с головой, и решила спать до обеда, с целью восстановить нервную систему. Но уснула я только под утро, мешали словесные баталии, которые я вела с отсутствующим противником, Испытанный способ с осликами не помог.
Проспать до обеда не получилось. В дверь постучали, и голова Эрвина показалась в проеме. Внезапное пробуждение было сродни галлюцинации. Я не сразу поняла, что случилось, с трудом разлепив глаза.
— Соня, к тебе гости. Служба безопасности Верховии!
А?
Мысли о недосыпе вылетели из головы. Серьёзные люди явились по мою душу, и надо срочно определяться на местности.
Щурясь от яркого солнца, я выползла на лужайку перед нашими домиками. Развалины сгоревшей усадьбы отсюда не просматривались, запах гари выветрился, и если, не вспоминать черный остов особняка, можно вполне насладиться пасторальной картинкой вокруг. Правда, сегодня Овечечка напоминала растревоженный улей, а не милую помещичью усадьбу.
Добромир ушел к воротам, Ларри с Асанной суетились около стола, Мечислава не наблюдалось, а Эрвин, многозначительно взглянув на меня, демонстративно скрылся из глаз.
Плеснув в лицо водой из рукомойника, я плюхнулась на скамью возле стола, собираясь позавтракать, раз уж меня разбудили. Последнее время мне во всем угождали, и я вела себя как королевишна в окружении слуг. После повторной потери памяти с меня пылинки сдували.
— Добромир не разрешил посадку в леваду, сказал, что пропустит безопасника через ворота в сопровождении человека, — протараторил Ларри, ставя передо мной кружку с горячим чаем. — Они согласились, с минуты на минуту будут здесь.
— У тебя есть солнцезащитные очки, Ася? — отхлебнув травяной чай, обратилась к девушке.
Асанна, бросив накрывать на стол, ринулась в наш домик за очками. Обитатели Овечечки до сих пор находились в прострации из-за произошедшего в здании Совета старейшин, тряслись надо мной, потакали просьбам и открыто радовались моему спасению, я же из соображений конспирации, не иначе, беззастенчиво пользовалась их отношением.
Зевнув, я посмотрела вслед Асе. Ничего, скоро народ успокоится, и все войдет в привычную колею. Асанна начнет недовольно поджимать губы в ответ на мои просьбы, а то и вовсе пошлет по адресу. Ларри перестанет заглядывать в глаза и каждый раз спрашивать, как я себя чувствую. Мечислав обретет спокойствие (жаль Авивия уехала), Эрвин соответственно тоже (кажется, здесь будут проблемы), а Добромир переключит внимание с меня на постройку усадьбы.
Асанна принеслась быстрее ветра, и я водрузила очки себе на нос. Большие черные стекла закрывали пол лица. Я подняла в знак одобрения большой палец, сестрица Идепиус скривилась.
Что я говорила? Изменения начались.
Тем не менее, Асанна поставила передо мной огромную тарелку каши. После моего триумфального появления в Овечечке, меня кормили на убой, как дракона. Жаль, мой дорогой брат — Горыныч не пользовался сейчас этими опциями. Он улетел, но «обещал вернуться», как сказала я, помахав ему вслед.