Страница 84 из 130
— Ешь, Алексей, — Яна шваркнула тарелку с манной кашей перед носом насупившегося Лешки. Тот демонстративно отвернулся.
— Я не буду.
— Это что еще за новости? Ешь, говорю.
— Я манку не ем, она противная.
— Зато питательная, ешь.
Раздражение нахлынуло новой волной, когда Лешка настырно отодвинул тарелку. Что за ребёнок! Ресторан ему тут, что ли?
Яна отвернулась, и, понимая, что с этим упрямцем ей не сладить, выскочила на улицу.
На крыльце столкнулась со свекровью.
— Доброе утро, Нина Григорьевна!
— Доброе, Яночка, доброе! Ты чего вскипятилась? Ребетенок чего учудил?
— Не хочет есть кашу. Сварила, а он нос воротит.
— Тю, делов-то! Сейчас молока ему парного да булку сдобную с вареньем, и пусть бежит на улицу, играет.
— Булки с утра? Нина Григорьевна!
— Ох, насмешила, — снимая платок с головы, хохотнула женщина. – Ребенок, избегает он за день все. Это мужик, Яна, хоть и маленький. Кормить сытно надо. И вкусно. А то потом тебе же нервы и будет трепать. Вот, как сейчас. Ох, молодые... – беззлобно бурчала она, скрываясь с полным ведром молока в коридоре.
Это же, это же против правил! Ну кого они тут из Лешки воспитают? Что есть испортят! Кажется, им совсем не известны принципы педагогики. Баловать так, тем более мальчишку!
Был бы рядом Сашка, он бы и мальца приструнил, и мать бы так не шла напролом со своей сердобольностью, и она бы...
А что она? Еще вчера Янка была настолько зла, что решила уехать от Сашки, а сегодня? Сегодня ничего, конечно, не изменилось, но с каждым днем она скучала по мужу все больше и больше. Впрочем, как и всегда, им обоим тяжело давалась вынужденная месячная разлука.
Яна прошла по двору в поисках какого-нибудь срочного дела. Со злостью отпихнула кота, решившего потереться об ноги. Схватила лежащий у карды большой капроновый мешок, одела плотные холщевые рукавицы и направилась в огород. Там, у дальней калитки за забором, росла свежая высокая трава. Как раз для коровы сойдет, нужно побольше нарвать. Той теперь целый день стоять на карде без выгула – свекровь проспала и Буренку не отогнали ко времени в стадо. Яна и сама задремала лишь только под утро, поэтому слышала, как всю ночь стонал свекр, а Нина Григорьевна бегала возле него то с компрессами, то с уколами. И снова жгучее чувство стыда и обиды. И не разберешь, что сильнее.
С остервенением Янка рвала лебеду и крапиву, не обращая внимания на ожоги, расплывающиеся по рукам.
Что руки? На душе намного тяжелее. И, наверное, уже нужно решиться. Сегодня еще погостить, а завтра уезжать. Домой! Нестерпимо хочется домой.
Вернулась нескоро, лишь когда обошла несколько хороших полянок и наполнила мешок почти доверху. Дотащила его волоком через огород до сарая. Корова уже оказалась привязанной на карде. Ещё лучше, всё ноги не пачкать. Через забор покидала травы в кормушку, сполоснула руки в рядом стоящей бочке.
Вздохнула, вдоволь налюбовавшись собой, до чего докатилась. Вся перепачкана в зелени, руки по локоть красными пятнами, лицо наверняка осунулось и бледное. Завтракать вновь не хотелось. И в дом заходить. Но что делать?
За спиной вдруг послышался шорох. Кто-то неуверенно дернул ее за широкую футболку.
— Чего тебе? — всполошилась она, увидев возле себя насупившегося Лешку.
— Я... Яна, извини. Я не буду больше. Я просто манку не люблю. Мне твоя каша с ягодками нравится, как дома. Но я все равно съел, только теперь вот что! — Он задрал до подмышек тонкую спортивную майку, демонстрируя расползающиеся бордовые пятна на животике.
— Это что?
— Это всегда так, после каши...
— Господи, Лешка, ты почему не сказал, что у тебя на нее аллергия? У тебя только пятна от нее? - Он уверенно кивнул. – А на что еще? На что-то еще бывает?
— Бывает. На апельсины и на сгущенку. Уши чешутся. И все...
Яна, сидевшая возле ребенка на корточках, со вздохом прикрыла глаза руками. Хороша из нее нянька. Элементарного не спросила. И ребенок ведь все понимает, рассказал бы, а она тут со своими переживаниями. А если бы не сыпь, если бы отек?
Вздрогнула от легкого прикосновения Лешкиной теплой ладошки. Он тихонько дотронулся до ее пальцев, развел их ровно настолько, чтобы увидеть глаза и, заглянув в щель, тихонько спросил:
— А мы домой когда? А мы с тобой на речку сходить успеем? Я там удочку на чердаке папкину нашел!