Научи меня любить

Сначала послышался гул. Он накатывал откуда-то, словно рокот волн, выманивая Яну из уютного сна, но она лишь плотнее закуталась в одеяло. Нет, еще чуть-чуть, так не хочется вставать.

Гул перерос в отборную ругань. Наверное, убирают мусор во дворе, или опять кто-то загородил проезд...

Нет, кажется, это Сашкин голос. Ругается с кем-то? Она что, снова проспала до обеда?

Яна нехотя высунула нос из под одеяла. Нет, только не это! Еще совсем темно, это даже не раннее утро!

Пошарив по тумбочке, ткнула в смартфон — половина четвертого. Встряхнула головой и снова прислушалась. Оказалось, что это Сашка вышел на балкон и с кем-то разговаривает по телефону. И если ей тут, в комнате, его голос едва слышен, то вот весь двор сейчас точно будет в курсе событий! И чего он туда поперся? Боялся ее разбудить? Или Лешку? Так теперь весь дом не спит!

Укутавшись в теплый халат,  Яна глубоко вздохнула, пытаясь унять вдруг вспыхнувшее раздражение. Затем скользнула за тяжелую штору, и, быстро открыв дверь, вышла на балкон. Сашка оглянулся, но тут же отвернулся в другую сторону, словно и не заметил жену. Правда тон слегка сбавил и разговаривал теперь с собеседником, тщательно подбирая слова.

— Увезли на скорой? Звонил?.. Живы? Ну, слава богу... Комиссия во сколько приедет?... Почему до работ допустили?.. Что ты хочешь от меня сейчас! В свою смену я сам лично все проверял, там все исправно было! Три недели прошло... Кто допуск подписывал? Он и должен был проверить оборудование досконально!... Я дома вообще-то нахожусь! Ермолов, ты мне еще поори!... Что сказали? Сказали перекрыть вентиля и продолжать работу? А людей где брать? Выходить? Сейчас?... Да не ори, я понимаю. Хорошо, я выезжаю. Звони в отдел кадров, пусть оформляют мой выход... Я знаю, что сейчас ночь. Утром звони.... Нет, я не на море. Буду часа через три, мне собраться надо. Вещи, еду с собой приготовить. С ребятами точно все в порядке?... Ладно, я понял.Выезжаю.

Сбросив звонок, Сашка с размаху ударил кулаком в стену, выругавшись так, что Янка тут же пожалела о том, что вышла на балкон. Она в ужасе смотрела на осыпавшуюся штукатурку, на взъерошенного разгневанного мужа и чувствовала, как к горлу подступает тугой горький ком.

— Прости, малыш. Я не хотел. И тебя разбудил. Прости...

— Да ты, кажется, своим криком весь дом разбудил, Саш. Что случилось?

— Взрыв на буровой. Как раз на той площадке, которую мы отремонтировали недавно. Не понятно пока, что произошло, будут сейчас расследовать. Ребят, кто обслуживал установку в тот момент, раскидало в стороны, как тараканов. Переломы, ожоги, сотрясение, но все живы. Увезли в больницу. Едет комиссия. И начальство, ети их, черт... В общем, на работу всех отзывают с выходных, а эту бригаду, кто остался, всю отстраняют. Я через час выезжаю. Поможешь собраться?

Яна молча кивнула. Конечно, поможет. 

— Только как же теперь... Ты ведь ненадолго? Саш, ведь мы ничего не решили... 

Сашка остановился. Повернулся к Яне, схватил ее в охапку и с силой прижал к себе. Несколько минут молчал, согревая ее дрожащее тело, ждал, когда она перестанет сопротивляться и пытался успокоиться сам. Потом, чмокнув легонько в макушку, прошептал :

— Яна, не решили, да. Но сейчас вот так... Поэтому позаботься о нем, пожалуйста... Я очень тебя прошу. Я не успеваю отвезти его в деревню , сама видишь. Мне срочно нужно уехать. В любом случае, это лишь на пару дней, потом сформируют новую бригаду, составят график. Я думал, что в запасе ещё неделя, но... Да, кстати, документы Лешкины, свидетельство, полис — я положил на полку, возле телефона. Ты их, пожалуйста, прибери. Деньги на карточке есть. Справитесь. Я знаю, что ты сможешь...

Он резко разжал объятия, тут же развернулся и вышел с балкона. Времени слишком мало. Его звал долг...

А Яна? Она обессиленно сползла по стене, и, уронив голову на колени, беззвучно разрыдалась. Ей тоже навесили долг, обязательство, которого она совсем не хотела, не принимала всей душой. Господи, что она с этим мальчишкой будет делать? За что ей это всё! 

Пару минут на слабость, а дальше — утереть слезы, улыбнуться и бороться за свое счастье. И если для Сашки так важно, чтобы она переломила себя и помогла ему с ребёнком, она сделает так, как он просит. Сейчас это ее супружеский долг.

И как бы не было на душе гадко, ребёнок действительно не виноват...

А дальше? Что будет потом?

Яна молча мастерила бутерброды с колбасой, варила яйца, жарила заготовленные заранее котлеты. Все упаковывала в контейнеры и старалась из последних сил не скатиться до истерики при Сашке. Сейчас совсем не тот момент. Но как же тяжело осознавать навалившуюся огромной плитой действительность. 

Муж носился по квартире, беспорядочно кидая вещи в сумку, ища документы, звоня и отвечая на постоянные вызовы сам. Как ей надоело это его мельтешение!

Убегал поговорить на балкон, но толку от этого? Лешка уже проснулся и тихонько лежал, выдавая себя чересчур прищуренными глазами и выпяченной губой. Только детских обид еще не хватало! И Сашка, кажется, совершенно не догадывается, что нужно поговорить с сыном. Сказал бы хоть ему, что уехать приходится срочно. 

Злоба, бессильная и тупая, словно застарелая зубная боль, душила Яну. Быстрее, быстрее все сложить и отправить уже Сашку на работу!

Слишком явно витает в воздухе раздражение, слишком тяжело  от  неизвестности, от этой противной и липкой безысходности...