Научи меня любить

Да что же это такое! Кому неймется... Каждый этот самый тук отдавался в голове дикой болью так, что хотелось выть. Тук. Тук.

Хотелось позвать Сашку, но из горла вырвался какой-то устрашающий хрип. Боже, Яна, ты ли это? Со стоном она перевернулась на бок, диван издал тревожное шр-р-р, и вроде бы совсем тихонечко, но по ушам резануло, и снова — боль. А потом опять это  — тук, тук.

Осмотревшись, она увидела, что двери в спальню прикрыты неплотно. Видимо, когда выходил Сашка, не закрыл до конца. Эта его вечно дурацкая привычка! Так может и не слышала бы она этого гадкого стука. Попыталась сесть, но комната поплыла, и она со стоном вновь рухнула на подушку. Вот это да! Вот это она вчера употребила чересчур! Надегустировалась от души. И ведь Наташка предупреждала, что хватит. Но ее как черт толкал — выпить еще и еще. Да сроду она не пила больше бокала. И, помнится, танцевали они, было так хорошо. И с Сашкой целовались, как ошалевшие...

 Господи, как стыдно-то! Наташка с Игорем что подумают! И как все закончилось? Как сюда она попала, в комнату? В памяти одни обрывки картинок и непроглядный туман. 

Ощупала себя — в ночнушке, явно Натахиной. Потому, как по размеру ощущается, словно чехол для танка. Ей бы не ляпнуть, а то обидится. Кажется, хмель еще не вышел, какой-то бред в голове...

Янка задышала глубоко, снова прикрыв глаза, а когда немного отпустило, решила встать и выйти в коридор. И, наверное, очень плохо сделать тому, кто делает это «тук-тук»... Что же за такое, это ведь дом, а не многоквартирник! Да даже соседи ее так не издеваются. Глухое «тук-тук» перешло в металлический лязг, а потом скрежет. Яна зажала руками уши и поспешила к двери, не обращая внимания ни на боль, ни на тошноту.

— Ты чего тут творишь? — без приветствия выдала ошарашенная Янка. 

— Зачем? 

— Зачем? 

— А! А мама где? 

— Кого? 

Яна стояла в растерянности. Что делать? Спасать таз или бежать ябедничать Наташке? Она-то точно не знает ещё, что отчебучил ее сын...

— Тебя здал. Мама сказала мозно. 

— Тихо посидеть, подоздать. 

Митька насупился:

— Господи, сиди здесь, я сейчас умоюсь и пойдем к маме твоей. Только не стучи больше, пожалуйста. 

— Просто не надо, поверь. Сиди тут! 

Янка опрометью проскочила до ванной комнаты. Включила свет и ахнула. Вся раковина была умазана зубной пастой, ровным слоем, а сверху на нее славным узорчиком приклеены листья какого-то дерева. Вишни, возможно. 

Бред. Это что, снова Митька? А Наташка? Она что за ними совсем не смотрит? Это же опасно, тут в ванной столько бытовой химии! Неужели нельзя занять ребенка чем-то полезным ? Сейчас столько занятий придумали для малышей! Столько обучающих каналов на ютубе! Ну хоть тот же английский для детей... Надо с ней поговорить. Она не знает, чем их занять, вот и страдает, сама вчера жаловалась. 

Хотя нет, вот она, ее косметичка. Лежит рядом с полотенцами. Видимо, Сашка уже сам достал. Так, вот щетка. А паста где? Брала же. Точно брала...

Дрожащими руками потянулась к пустой упаковке, не осталось ни капли, все выжал, досуха. Вот же... Решительно открыла настенный шкафчик. Придётся воспользоваться Наташкиной пастой.

Раздраженная до предела, Янка быстро закончила со всеми водными процедурами, накинула на себя жёсткий вафельный халат и стремительно распахнула дверь, чуть не стукнув ею Митьку. Но тот, испугавшись, успел отскочить и чудом избежал удара. 

— Ты чего это, блин, делёшься? 

— Нет. 

— Ты говолила сидеть там, — он важно ткнул пальцем в сторону спальни. — А там мне кучно. 

— А пасту кто размазал мою?