(не)алые паруса

Грэй отпустил её и отпрянул, как от удара. Ассоль же смерила его презрительным взглядом.

«Серый осьминог» примирительно поднял руки:

— Хорошо, — спокойно сказал он. — Глупо меряться неприязнью друг к другу. Поэтому решим так: сейчас вы пойдёте к своему рыцарю-хранителю и отправите его домой. Вернётесь, и мы продолжим.

У Ассоль всё клокотало в груди. Присутствие Эгля давало хоть мнимое ощущение защищённости, а без него.

— Да помилуйте, — взревел Грэй, наблюдая её колебания, — я, по-вашему, совсем идиот, чтобы причинять вред той, кого сам нанял?! Немедленно отправьте прочь Эгля, и мы начнём раунд второй.

Ассоль не стала противиться, прибежала к Эглю и попросила уйти.

— Ты уверена? — обеспокоено спросил тот.

— Увы, милый Эгль, ты всё равно раскрыт. А значит, пользы от тебя будет мало. К тому же твоё присутствие раздражает «осьминога».

Эгль поцеловал Ассоль в лоб, кинул злобный взгляд туда, где застыл, задрав голову, виновник всех бед его милой воспитанницы и уныло побрёл назад.

Ассоль провожала его согбенную фигуру до тех пор, пока та не скрылась за очередным уступом скалы. Всё это время она стояла, прижав кулачок к сердцу, где зрели решимость и твёрдость.

К капитану Грэю она возвращалась уже уверенной в себе и том, что собирается сделать.

— Я не думаю, сударь, — сказала она спокойно, — что мои услуги нужны вам впредь. У вас, как я успела понять, довольно соглядатаев и притом куда более опытных, чем я. Мне же нечего вам сообщить — всё то, что удалось разузнать, вряд ли будет для вас новостью и хоть сколько-нибудь ценным.

— Вы расскажите, а я решу, — твердо ответил Грэй, давая понять, что правила игры всё ещё задаёт он.

Капитан предложил ей присесть, и они расположились на прогретых солнцем камнях.

Рассказ Ассоль получился коротким и малоинформативным. Свою стычку с Хином Меннерсом она опустила, а о корабле с пурпурными парусами упомянула вскользь: мол, вошло в порт новое судно. Информацию о капитане собрать не удалось.

Выложив всё это, она поднялась:

— Вот и весь мой доклад.

— Замечательно, — отозвался Грэй. Он не перебивал её, когда она торопливо выкладывала добытые факты, лишь иногда хмыкал, это каждый раз заводило Ассоль, но она старалась игнорировать и держать себя в руках. — Значит, вам ничего неизвестно о том капитане? — спросил он, глядя на неё прямо, будто проникая в душу, забираясь в её глубины и тайники.

— Ничего, — вздохнула она. — Кроме того, что… — Ассоль хотела, было, высказать своё предположение насчёт плаща, но вспомнила скептическое замечание Эгля и осеклась.

Но Грэй явно был настроен выпытать всё, что она намеревалась спрятать от посторонних.

Он приподнялся и придвинулся к ней так близко, что она смогла рассмотреть золотистые крапинки в его зелёных глазах, словно кто высыпал звёзды в прозрачную толщу воды.

— Что за манера прерываться на самом интересном, — проговорил он таким завораживающим гипнотическим тоном, что у Ассоль закружилась голова. Её словно утягивало туда, в пучину, где медленно оседали на дно золотые звёзды. — Что же такого вам всё-таки известно о нашем таинственном капитане?

Ассоль покраснела, ей представилось вдруг, что она сейчас сидит перед Грэем совершенно обнажённая и тщетно пытается скрыть следы встреч с другим мужчиной.

Она мотнула головой и отодвинулась подальше, почти ложась на устеленные высохшими водорослями камни. Грэй же, напротив, подался вперёд ещё сильнее, и теперь практически нависал над ней. И поза их при этом, если бы кто увидел со стороны, была весьма двусмысленной. Ветер донёс знакомый запах — моря и чего-то терпкого…

У Ассоль закружилась голова, застучало сердце, спутались слова.

— Глупости, — прошептала она, — ничего интересного. Снова мои выдумки и фантазии.

— И всё-таки, моя нереида, — проговорил Грэй, осторожно касаясь разметавшихся по камням локонов, — я хотел бы знать, что вы нафантазировали.

Она отвела глаза, играть в гляделки с Грэем было невыносимо. Она заговорила торопливо и запинаясь от волнения:

— Там, в порту, он прошёл мимо… Я расстроилась… Убежала в лес… плакала-плакала, а потом заснула… а когда проснулась, на мне был плащ…и я… я думаю… тот капитан… он… как-то нашёл меня… спящую… и укрыл… вот…

Она выпалила, вывернулась из-под Грэя и вскочила.

— Мне пора. Я и так сказала слишком много…и…

— Останьтесь, — перебил её Грэй, и то был не приказ, а просьба. Она отражалась и в его глазах.

Это было так удивительно. На минуту Ассоль показалось, что теплый ветер и солнце разморозили Грэя, потому что сейчас перед ней стоял совсем другой человек — родной, хороший, тёплый.

И она даже улыбнулась ему, искренне, как улыбалась Лонгрену и Эглю. И заметила, как Грэй поймал её улыбку — словно нищий брошенный золотой, поймал и спрятал.

Шагнул к ней, сунул руки в карманы, должно быть, чтобы показать: у меня нет намерений хватать и тискать, и произнёс:

— Вам стоит поговорить с ним. С тем капитаном. Рассказать всю свою историю. С момента, когда вы сами узнали об алых парусах.

Очарование момента схлынуло, Ассоль словно проснулась от того, что на неё плеснули холодной водой.

— Вы снова насмешничаете, капитан Грэй? — сказала она горько.

— Нет, вовсе нет, сейчас я совершенно серьёзен. И уверен, что тот человек имеет право знать, что где-то на земном шаре живёт девушка, которая мечтает о нём.

На последних словах голос Грэя дрогнул, или то лишь показалось впечатлительной Ассоль. Но в любом случае говорил он в этот раз без толики сарказма и язвительности. И она сдалась.

— Думаете, он захотел бы выслушать меня? — робко спросила она.

— Вне всякого сомнения, — заверил Грэй.

— А он бы взял меня за руки? — поинтересовалась она, так как воображение уже начало предлагать ей картины такого объяснения.

— Непременно, — горячо отозвался Грэй. — Он бы прижал их к своему сердцу, чтобы вы чувствовали, как оно гулко бьётся в ответ на каждое ваше слово.

Ассоль воспарила. Ей хотелось, до боли хотелось узнать, каково это. Ей хотелось сказать ему, своему суженому, своему капитану.

И тогда Грэй удивил её.

— Хотите, попробуем, а, нереида?

Она вскинула на него изумлённый взгляд. Грэй показался ей растерянным и ждущим.

Судьба вновь насмешничала, подсовывала иллюзию, подделку, ненастоящее. Но Ассоль решила сегодня сыграть по её правилам. Она шагнула вперёд и протянула руку. Грэй коснулся её осторожно, словно спрашивая разрешения, и когда получил его наконец, то сжал тоненькие пальцы бережно, как великую ценность, и приложил её руку к своей груди.

Ассоль услышала, как бешено колотится его сердце, и вздрогнула.

Грэй прикрыл глаза и мягко приказал:

— Рассказывайте.

И она подчинилась. Поведала ему всю свою историю — и как узнала от Эгля о корабле с алыми парусами, и как поверила и стала ждать, каждый день, в любую погоду поднимаясь на старый маяк и зажигая там свет, и как жила среди насмешек односельчан, и как упрямо верила…

Она рассказывала страстно, взахлёб, часто перескакивая с событий дальних на более ближние, путаясь в хронологии, и чувствовала, как под пальцами, отзываясь на каждое слово, бьётся сердце. Того, у кого, как она полагала, его и вовсе нет.

— Вот и всё, — произнесла она наконец. Но Грэй не сразу отпустил её руку, сначала перевернул ладонью вверх и поцеловал в самый центр.

Ассоль словно обожгло, она отдернула руку и прижала к себе, баюкая.

Грэй выглядел очень печальным.

— Ваша история прекрасна, как и вы, моя нереида, — тихо произнёс он. — Как должен быть счастлив тот, кого так преданно ждут. Обязательно расскажите обо всём своему капитану. Он будет рад. Да, лучше всего для этого подойдёт танцевальный вечер. Непременно приходите туда.

Ассоль кивнула.

— Хорошо, — и махнула рукой в строну Каперны. — Мне можно идти?

Ей поскорее хотелось остаться одной и разобраться с теми чувствами, что охватили её, будто вихрь, и уносили в неизведанные края.