Может?..

Силы закончились. Она прошла весь город под проливным осенним дождём, чтобы добраться до дома. И именно на пороге у входа выдохлась. Так и села прямо на ступеньках, даже не в состоянии забраться под козырёк. Дождь вовсе не казался холодным, скорее успокаивающим, унимающим тот огонь, который захватил всё тело. А ещё под этим дождём не так ощущались капли ливня, нагнавшего её в машине.

— Анна?

Знакомый голос. Где-то уже виденные кроссовки прямо перед ней. Анна приподняла голову, встретилась взглядом с Карен, державшей в одной руке зонтик, а в другой пакет с продуктами. Губы задрожали, но не от холода… Нет, она не должна расстраивать подругу. Просто молча кивнула, хотя это было совсем ни к чему. Хотела было подняться, но тело словно окаменело и совсем не слушалось. Анна не догадывалась, что именно Карен прочла в её выражении лица или может быть во взгляде, но пакет оказался на земле вместе с зонтиком. В следующую секунду её обнимали за плечи, плотно прижимая к чужой груди. Подбородок уткнулся в макушку, тёплая ладонь вплелась в мокрые волосы, и она сдалась. Всхлипнула тихо, постаралась мотнуть головой, но не вышло — держали крепко. Хотелось бы остаться в этом тепле навсегда, хотелось бы избавиться от боли, уже явной, ощутимой острой, но ведь Карен совсем промокнет, да? Какой тогда она будет подругой…

Анна позволила утянуть себя под козырёк, дождалась, когда Карен поднимет свои вещи, поддалась руке на своей ладони, пошла следом в квартиру. Первым делом Карен выдала ей полотенце и ею же когда-то одолженную толстовку. Поставила чайник пока она вытирала голову, потом сунула чашку горячего чая в замёрзшие руки, села рядом и без слов аккуратно погладила по плечу, голове. Никто не торопил. Захочешь — расскажешь, но ведь всё равно придётся сказать хоть что-то. Анна глубоко вдохнула, отложила чашку на пол, развернулась к ней всем телом и приоткрыла губы. Не смогла, она правда не может признаться. Как вообще это всё можно объяснить? Но ведь тогда Карен никак не высказала осуждения или неприязни, увидев засосы на её теле.

— Он тебя обидел, да? — в голосе прозвучало участие, а Анна вздрогнула. Так просто та сказала то, что должна был она. Кивок. — Давай его закопаем?

Анна улыбнулась слабо, качнула головой, набрала побольше воздуха в лёгкие:

— Всё не так просто. Это… — как же подобрать слово.

— Сложно, — Карен слегка усмехнулась. — В отношениях всегда всё сложно.

— Мы не в отношениях, — она выдохнула тяжело, подняла взгляд к потолку. — Он женат.

— И такое бывает, — довольно легко согласилась. — Не каждый себя принимает и не боится изменить свою жизнь.

Почему-то стало легче. Быть может у неё и получится всё объяснить правильно. А совет со стороны — совсем не лишнее. Хотя она понимала, что единственный совет в этом случае только один — бежать, и как можно быстрее, разорвать все связи, забить, забыть, отказаться. Никогда больше не увидеть Брэда. Снова заныло в боку, отдало болью под рёбра, в руку, отозвавшись в кончиках пальцев.

— На самом деле я не хотела, чтобы он бросил жену.

— Многие в схожем положении этого хотят, — покачала головой Карен, а она рассмеялась.

— Не в нашем случае, — становилось всё веселее. — Я хотела, чтобы он бросил жену для меня. Ну, чтобы я была похожа на неё, — и сама запуталась в своих словах.

Карен нахмурилась, сначала непонимающе, потом, видимо, сопоставив факты.

— Ты что, встречаешься с мужем нашего препода по логистике? — спасибо хоть «спишь» не сказала. Анна поджала губы, ответа не требовалось, тишина им была.

— Получается, — она продолжила, — ты решила отбить мужа у Джулии, чтобы быть больше на неё похожей или чтобы она стала похожа на тебя, — как всё складывается ладно, а? — Но ты в него… — а вот тут проблема.

— Я в него влюбилась, — скривившись, Анна перевела взгляд за окно. Ну вот, призналась. Неприятно, ничего не скажешь.

— И теперь всё сложно, потому что он не хочет её бросать?

— Нет, всё сложно, потому что у него есть другая женщина.

— Ещё одна?

Карен осеклась и замолчала. Анна посмотрела на подругу, отметила в глазах немой укор, что-то вроде: «Ну и чего ты ждала?». Вздохнула.

— То, что я не первая с кем он ей изменяет — понятно, — голос становился тише. — Но я думала, что сейчас хотя бы единственная и…

— И? — ответить на это «и» было практически невозможно.

Анна закатила глаза, закусила нижнюю губу. В голове всплывали обрывки прошедшего дня. В глазах защипало, и она сильнее сжала зубы, прокусывая тонкую кожу до крови. Как же сказать-то… Ну же, давай. А может, не надо ничего говорить? Может, лучше солгать? Но что делать с этими воспоминаниями, калейдоскопом проносящимися перед глазами. Она зажмурилась — не помогло, впилась ногтями себе в ладони.

— Просто расскажи, — донёсся словно издалека голос, — всегда становится легче, когда выскажешь всё.

И её прорвало. Без деталей, но в общих чертах удалось донести события дня, сквозь просящиеся наружу слёзы, сквозь ком в горле и боль в ладонях от следов от ногтей. Когда замолчала, Анна ожидала чего угодно: угроз на голову Брэда, обвинения в безрассудности, даже сочувствие и жалость, что были бы совсем не к месту. Реальность оказалась проще.