Страница 49 из 75
И все равно Мину сделали почти что святой. Теперь каждый, кто слышит мое имя, задает вопрос: «Не в родстве ли вы с той самой Фалид – первой сианкой, провозгласившей мир в Антарес, отрекшейся от войны, потому что та калечила людские тела, а Мина восхищалась красивыми людьми, неважно, какой они расы…»
Динлись дрожала, вцепившись в волосы Тамила, но тот смирился с болью, с изумлением разглядывая желтоватые искры в потемневших глазах собеседницы.
— Ты… ты предпочитаешь девчонок, да?
— Дурачок. Я ем все, что хорошо приготовлено.
— Попробуй меня сейчас… госпожа Фалид.
Вместо ответа, она засунула прохладную ладошку под его одеяло ниже пояса и восхищенно присвистнула.
— Бальзам твоего доброго братца творит чудеса.
— Я всегда был скор на подъем… госпожа Фалид, - с притворным смирением ответил Тамил, плотоядно облизав губы.
Динлис спрыгнула с кровати и не спеша расстегнула рубашку на груди, а потом избавилась от брюк и белья. Тамил приглашающе откинул одеяло, с гордостью демонстрируя солидные параметры мужской комплектации.
— Атакуй, малышка!
— Ого! Как быстро сменился тон разговора…
Зунга бесшумно отворила двери, чтобы убедиться в спокойном сне господина, но замерла у порога, расслышав бессвязное бормотание и откровенные стоны. Сначала ей показалось, что Динлис прыгает сверху, чтобы задушить князя, но потом ей удалось разглядеть, что Тамил всячески поощряет подобное насилие в свою сторону, крепко сжимая мускулистые ноги наездницы.
* * *
Спустя пару часов из сианского расположения в сторону плато Тач-Тары вылетел прекрасно оснащенный патрульный катер в сопровождении военного модуля и медицинской капсулы. Последний аппарат не был заявлен в списке Динлис для одобрения полковника, пришлось согласовывать его в срочном порядке.
Видимо, она не зря состояла в родстве с сумасбродной и экцентричной Миной Фалид. И ее сердце так же было открыто для страждущих, потому что в медицинской капсуле с комфортом был размещен Ослепительный князь Нийласа Тамил Марзук бек Аффандир шад Уганти.
Состояние его стабилизировалось, и природное упрямство не позволяло отлеживаться в госпитале пока прочие члены экспедиции путешествуют по живописным горным склонам. Но увиденное в крохотной деревушке оставило тягостные впечатления уже в первые минуты посещения.
Выбравшись из летмобиля, Тамил с удивленим рассматривал низкие постройки из бурой глины и птичьего помета.
— Это загоны для скота? Сложно представить, что здесь могут жить семьи с детьми.
Солдаты быстро осмотрели хижины и, не обнаружив ничего подозрительного, занялись установкой палаток. Динлис усадила Тамила в тени единственного деревца среди каменной ограды, а сама принялась бойко общаться с местными жителями с помощью адаптора речи, хотя некоторые понимали простые сианские фразы.
Алейша стояла рядом, пытаясь угадать суть беседы, но постоянно отвлекалась на Амирхана, который присел на корточки, раздавая чумазым ребятишкам подарки: сладости и забавные сувениры.
«И как он догадался захватить с собой кучу гостинцев! Я даже не подумала о том, чтобы задобрить местных. Нет, не задобрить… Он хочет от души порадовать малышей, а те сначала пугливо жались по сторонам, а теперь чуть не на спину ему готовы забраться».
— Оборванные, тощенькие и все мальчишки, - вслух отметила принцесса.
Динлис обернулась на ее замечание и сердито дернула плечом.
— Девочкам нельзя показываться на глаза чужакам. Здесь их выращивают словно рабочих лошадок. Они не получают никакого образования, не могут спуститься в долину, настоящие рабыни. Какой позор.
— Эти традиции складывались годами. Ты хочешь что-то изменить?
— Дочь старейшины расшибла колено, когда пасла коз. Думаю, нам окажут более теплый прием, если мы подлечим малышку. Отец боится, что хромоножке трудно будет найти богатого мужа. Ты слышишь? Богатым здесь считают человека с тремя горными кутлонами и парой дойных псиц. Того, кто способен заплатить за разделку своего тела для птичьего пира. Потрясающе!
— Что это значит?
Алейша отвела взгляд от Амира, и тот выпрямился, заметив беспокойство на ее лице. Ответ Динлис прозвучал для них двоих.
— Племя диких скотоводов считает, что после смерти душе выпадет наилучшая участь, если тело будет передано стервятникам на самом высоком склоне. Надо нанять специального проводника - он разрубит кости для удобства трапезы и проследит, чтобы не было помех в пути. Ритуал стоит не дешево, насколько я поняла.
— Поводырь смерти? Образ мрачный, но поэтический, - сдержанно прокомментировал Амир. – Мне сказали, что в доме Главы селения болен ребенок. Я иду туда.
Словно предупреждая вопрос Лиши, он сразу обратился к ней:
— Тебе лучше остаться на улице. Не отходи от Фарсака. Мы пока не знаем, что на уме у этих людей.
— Но ведь ты не боишься? А если там инфекция или… или… Амир, я хочу быть с тобой.