Страница 8 из 83
Да и свою личную жизнь, конца двадцатого века помню не всю. Помню, начиная с детства — очень многое, почти все. Как учился, армию, службу в милиции. Как в отряд поступил, работал. Отчетливо вспоминается первая командировка в Чечню, последующие. А дальше знаю, что в очередной раз поехал в командировку, и — как обрезало. Причем, всегда всплывает именно то, что может пригодиться в данный момент, а остальное где-то в тумане, вроде бы что-то смутно маячит, но подробностей никаких.
— А расскажи-ка мне, а почему, когда тебя сержант остановил в лесу, ты был в гражданской одежде с повязкой полицая? Что, новые хозяева тебя на новую должность назначили и группу искать послали?
— Да, я же уже рассказывал, что когда полицаев ликвидировал, решил, дабы не пострадали местные жители, увести лошадь подальше. А в маскхалате открыто не поедешь, вот и замаскировался.
— Ладно, расписывайся, вот здесь, здесь и здесь. Свободен… Пока…
Уф-ф! Вспотеешь тут, когда тебя стараются предателем выставить. Чуть что не так сказал — и готово, в лучшем случае часть быстро поменяешь, а в худшем… Не люблю я таким образом общаться с особистами. Нет, так-то они неплохие довольно парни. При нужде тоже не каждой пуле кланяются. Только при поиске «врагов народа» тоже нужно же меру знать. Да и понятие «враг народа» какое-то надуманное получается. Кто же это может быть врагом своего народа? Тут одно из двух: либо ты просто враг, либо это не твой народ…
На улице меня все мои ребята поджидают. Испереживались все! Догадываются, конечно, куда это особист со своими вопросами клонит. Вот сколько книг и разных статей про это время читал, нигде конкретной информации про какой-то определенный план по разоблачению предателей и врагов народа не встречал. Так, какого ж они тогда… старались из любого, попавшего в их руки волею обстоятельств, изменника сделать? Не понимаю! Наверно и не пойму никогда. Медом мы ему намазаны, что ли? Дышит он к нам как то неровно. Можно подумать, что мы через фронт в немецкий тыл ходим только для того, чтобы там сразу найти кого-то из гестапо или а́бвера[24], и продаться с потрохами. Но в чем-то он прав, для фашистов разведчик — лакомый кусок, знает очень много. Он знает и правого, и левого соседа, владеет всей обстановкой, какое вооружение в полку, дивизии, армии — не хуже, чем штабной офицер. Самые ценные «языки» — это штабные офицеры и разведчики, хотя, по моему мнению, Зверева это не оправдывает.
Черт с ним, с особистом! Сейчас дела поважнее есть. Надо, наверно, у старшины роты раздобыть пару-тройку старых маскхалатов, да пустить их на дело. Тоже польза будет огромная. С ротным тоже поговорить насчет пополнения, а то некомплект у нас во взводе образовался. Новичков еще и подобрать требуется, узнать о них побольше, да и дополнительная подготовка им не помешает, прежде чем на задания брать. Ну, а пока пойду с парнями. Нам, говорят, баньку истопили. Оказывается, традиция в нашей роте такая: после рейда во вражий тыл обязательно в баню. До следующего утра отдыхаем, если для нас ничего не придумают, а утром будем заниматься комплектованием, совершенствованием материальной базы и учебой.
Глава 8. Дела домашние
Баня — великое дело! Попарились от души. Смыли зафронтовую грязь и пыль. Вышли умиротворенные, довольные жизнью. В боевой обстановке такой отдых души и тела просто необходим.
В Чечне мы всегда обустраивались, по возможности, с комфортом. Все-таки, во время длительной командировки на Северный Кавказ хочется чувствовать себя как дома. Создать по месту временной дислокации обстановку, близкую к уютной, нам обычно удается. Ну, а обустройством бани мы занимаемся в первую очередь. Из чего мы ее только не делали на каждом новом месте? Где только и материалы умудрялись находить? Зато после боевого выхода первым делом шли попариться. Даже примета своеобразная возникла: хочешь, чтобы все вернулись, к приходу группы обязательно протопи баньку.
Привели в порядок тело, отдохнули, теперь можно заняться и неотложными проблемами.
Со следующего утра первым делом, отправил Тачаева к старшине роты. Этот чеченец мертвого замучает, а своего добьется. Поставил ему задачу добыть пару-тройку старых маскхалатов, которые к употреблению по прямому назначению уже не годны. И что вы думаете? Еще до обеда требуемое было уже у нас! Главное, когда Тачаеву задание даешь, правильно сформулировать, что именно тебе нужно, а он парень исполнительный, из кожи вылезет, но сделает.
С этим делом решили. Теперь — к ротному. Майора Залозного долго убеждать в необходимости укомплектовать взвод не пришлось. Правда, убедить — это лишь первое дело. А вот где взять людей, если их и на передовой-то не хватает? Пришлось снова задействовать свой личный состав. Послал их общаться с бойцами в других подразделениях. Как обычно, первым делом узнать, есть ли где-то нужные нам специалисты, а уж каким образом их к себе подтянуть, на то есть командование, пусть решает.
Сразу вспомнилось создание нашего отряда. На ту пору начальником УОПа был полковник Белинский. Вся забота по подбору кадров легла на него. Нужны были не абы кто, а именно специалисты в определенных областях. Задача стояла найти лучших. Уже вторым вопросом стояло, как их «отжать» во вновь формируемое подразделение. Вот и рыскали кадровики и назначенный командиром отряда полковник Есаулов по поиску нужных людей по всем горрайотделам, ОМОНу и полку патрульно-постовой службы. С «боем» забирали людей к себе. Сколько жалоб и апелляций выслушал начальник областного управления, мне неведомо, знаю только, что много.
Водители нужны были асы, которые могли не только классно баранку крутить, что в первую очередь немаловажно, но могли и «на коленке» провести любой ремонт. Стрелки тоже надобны отличные, да еще и крепкие духом, чтобы не спасовали в экстремальной ситуации. Оперативники требовались «штучные», с опытом работы, умением добывать информацию и имеющие, желательно побольше и покачественнее, источники оперативной информации. Ко всем соискателям, кроме того, естественно, выставлялись требования о хорошей физической подготовке и наличию спортивных разрядов, желательно в области боевых искусств. В таком разрезе и велся поиск. С каждым подобранным кандидатом полковник Белинский беседовал лично, только после этого совместно с командиром принимал решение о необходимости данного бойца отряду. Основная работа начиналась уже потом. Нужно было убеждать генерала о необходимости перевода подобранного человека в наш штат. Требовались чудеса маккиавеллизма и поистине иезуитской хитрости. А уж в умении убеждать Белинскому равных не было. Так в муках и рождалось новое формирование.
Помню, как сам попал в отряд.
В ту пору я был уже опытным опером. Начинал в конце восьмидесятых, как и большинство, с самого простого, так сказать с «земли», территория досталась — не сахар, из домов большая доля бараков и «халуп». Соответственно и контингент подобрался. То поножовщина, вроде и на бытовой почве, но попробуй найти виновного, а еще сложнее доказать. Сплошная круговая порука. То магазин «обнесут», и как обычно, никто ничего не видел. Но ничего, справлялся. Посмотрели — получается. Перевели в группу по раскрытию тяжких преступлений. Вот там-то и довелось развернуться. Получил информацию о группе, занимающейся грабежами, разбоями. Начал проверять. И тут полезло! Список причастных разросся до приличных размеров, не один десяток человек. Больше года я ими занимался. Преступлений, совершенных этой группой, выявил немало, основная масса числилась в нераскрытых, так называемых «глухарях», были среди них и убийства. Имелось оружие, главарь, налицо все признаки банды. Заниматься этим по закону должен был комитет госбезопасности. Вот и вышли туда с предложением о передаче дела. В ответ получили: «Вы что?! У нас, в Советском Союзе, бандитизма нет!» Так и пришлось заканчивать работу с районной прокуратурой. В результате, больше двадцати человек получили приличные сроки, малолетки отделались условным наказанием. Организатор банды был убит при задержании, пытался, наивный, оказать вооруженное сопротивление.
24
Абвер — орган военной разведки и контрразведки Германии в 1919–1944 годах, входил в состав Верховного командования вермахта. Гестапо — тайная государственная полиция Третьего рейха в 1933–1945 годах. Организационно входила в состав Министерства внутренних дел Германии и в РСХА (IV управление РСХА).