Страница 17 из 83
Решил я переделать неудобный вещмешок в некое подобие РД. Для этого потребовались старые вещмешки, пуговицы, брезентовые брючные ремни. Замучился все это выколачивать. Зато, в конечном итоге, у всех сейчас «сидоры» переделаны. Появились дополнительные карманы с клапанами, ремешки и тесьма для подвязывания нештатного снаряжения. Не приходится рыться в поисках нужной вещи, все под руками. Глядя на нас, и остальные занялись переделкой своего имущества. На вопросы, откуда я все это придумал, приходится разводить руками: ну, мне кажется, что так лучше. В гении бы только не записали, идеи рано или поздно закончатся.
Из брезента от автомобильных тентов соорудили так называемые «армейские лифчики», то есть разгрузочные жилеты. Магазинные сумки сделали сразу под два магазина. Опять же, все доставать удобно, необходимое сразу под рукой. Гранаты тоже есть куда поместить. Кобуру на грудь приделали, жаль, «липучки» еще в этом времени не придумали. Пришлось изгаляться, крючки из хорошей проволоки гнуть. Армейское руководство только руками разводит. Есть у них желание для всех разведчиков такое сделать. Возможностей у них полно, так что к нашему возвращению, может быть, уже не кустарное изготовят.
И с персональными позывными решил определиться. Не дело это — бойцов по имени или фамилии называть! А позывной, если кто и услышит — ни к кому конкретному привязать не сможет. Их и по радиосвязи передавать можно. Даже по открытому каналу. Обсудил это с ротным — тот на меня взглянул как-то по-особому. Как будто я для него какое-то открытие сделал.
Когда после занятий с группой возвращались к себе домой, рядом остановился «Виллис» с начальником особого отдела армии.
— Садись, Кротов, прокатимся немного.
Спорить не приходится, козырнув, занял место. Отъехав от деревни километра два, остановились.
— Пойдем, покурим на природе!
Отошли от машины, чтобы водитель нас не слышал, закурили. Полковник молчит. Что же он мне сказать-то никак не решается?
— Слушай, старшина! Ты уже наверно ощутил на себе пристальное внимание моего ведомства? Мысли всякие в голове гуляют? Чем же я «СМЕРШу» так насолил? Я правильно излагаю твои думки?
— Есть такое, товарищ полковник!
— Я тебя уже вроде со всех сторон проверил. Думаю, с тобой можно наконец откровенно поговорить. Только наш разговор не для передачи кому бы то ни было, это понятно?
— Да, не маленький, кое-что соображаю. Если б секретов не было, никуда из деревни уезжать не нужно.
Полковник, кивнув, продолжил:
— Завелся у нас предатель. До сих пор не можем определить, на каком уровне информация к фрицам уходит. Вашу группу тоже кто-то сдал, поэтому на засаду вы и напоролись. Хорошо, что обошлось.
— Немец просто дурак попался. Кто же в засаде-то курит, да еще и ночью? Вспышку спички издалека видать, да и запах по ветру хорошо разносится. Если перед этим не курил долго — за версту почуешь. Ну, не за версту, конечно, но далеко.
— Вот, и я о том же. Стало быть, информация о группе была неполной. Ждали б именно там, хрен бы кто там закурил. Да хоть унтер бы с ними был, а то и офицер. Немцы тоже не дураки награды и подарки получать. У них так же, как у нас: чем дальше в тыл, тем награда больше. По моим сведениям, вас еще в нескольких местах такие же засады поджидали. Я и думаю, что если бы ты группу сдал, то место перехода указал бы точно, не пришлось вас по всей линии фронта караулить. Думал, что до выхода на задание твоей группы успеем иуду вычислить, да не вышло. Вот гад! Хорошо законспирировался!
— Или законспирировалась, — на автомате добавил я.
— Вот!.. Знал я, что ты у нас боец опытный, неглупый. У тебя как, в свете того, что сейчас узнал, идей не появилось?
— Думаю, что нужно все цепочки прохождения сведений отследить. При прохождении информации исключать некоторых исполнителей. Тогда и смотреть, на каком этапе сбой произошел. Так мне кажется.
— Правильно я решил с тобой переговорить. Темнить не буду. Задач у тебя будет много, в том числе и мне помочь. Много групп в немецкий тыл мы послать просто не можем, нет у нас столько людей. Придется тебе поработать за себя и за того парня. По разным каналам мы запустили информацию о разных целях твоей группы. Вот, тебе и придется проверить, где именно фашисты твою группу поджидать будут. Спорить не буду — дело опасное, только тебе, по-моему, не привыкать. А будешь знать — уже легче. Давай договоримся, связь ты будешь поддерживать через своего радиста, как обычно. Информацию же для меня и начальника разведотдела будешь передавать только через Марину. Она будет приходить непосредственно к нам, минуя других. Не возражаешь? Про отказ не спрашиваю, отказываться уже поздно. Другую группу мы просто подготовить не успеем.
— Мы постараемся не угодить в ловушки. Обещать этого со всей уверенностью не могу. Только мне тоже пожить еще хочется. После войны такая жизнь наверное начнется! Увидеть хотелось бы!
— Еще, если уж никакой возможности вырваться не будет, первым делом уничтожить шифры. Марина проинструктирована, живой она попасть к немцам не должна. Не сможет сама — поможешь! Все понятно?
— Так точно, товарищ полковник. А почему Вы уверены, что с Мариной у меня получится?
— Изучил я тебя немного. Потому и уверен, что сможешь — от пыток и издевательств избавишь. Душевного равновесия тебе это не добавит. Только думаю, если возникнет такая ситуация, ты уйти от фрицев тоже не сможешь. Знаю я, что у каждого из вас для себя граната всегда остается. Не подведи, Кротов! Это моя личная просьба. Многое от тебя зависит! Сможешь — за мной не заржавеет. Это я тебе обещать могу.
— А еще одну группу разве послать нельзя? Именно для проверки?
— Никак! Информация должна быть для немцев сто́ящая. Иначе может и не сработать. Поэтому группа и должна быть одна, и с важной задачей, иначе подвох почуют.
Вот и поговорили. Неуютно как-то чувствовать себя в роли живца. Опять голову ломать, как и задание выполнить, и живым остаться. В идеале, кроме того, еще и группу сохранить. Да и Марину терять не хотелось бы, понравилась она мне. Вот, сколько не читал о попадании в чужое тело, там герой всегда мог с истинным владельцем мысленно переговариваться. А у меня даже близко ничего похожего нет. Я бы поговорил. Может быть, здешний Кротов и подсказал бы мне что.
— А теперь — главное, перед самым выходом получишь пакет, в котором будут координаты точек, куда группа должна выйти обязательно. Ознакомишься с содержимым, ничего не записывать, только запоминать. Сам пакет уничтожишь в присутствии фельдъегеря. О содержимом конверта знаем мы с начальником разведотдела, будешь знать ты и твой заместитель. Кстати, кого ты планируешь заместителем назначить?
— Думаю, что лучше кандидатуры, чем сержант Белый, нет. Он и будет. Боец опытный, да и уверен я в нем.
— Вот, Белый и будет знать об этой части задания. Точно так же, прочтет, запомнит, ничего не записывать. Я с ним инструктаж отдельно проведу. Там расписаны точки выхода, условные сигналы для подтверждения достижения контрольной точки и отхода с нее. Все согласовано со мной и начальником разведки. План мероприятий по разоблачению вражеского агента утвержден командующим армией. Перед выходом на точку и после завершения проверки обязательный выход на связь через Симонову. У Симоновой будет свой пакет. В ту часть даже не лезь, не нужна она тебе. С этим все понятно?
— Так точно, товарищ полковник! Будем развивать память!
Часть 2. Это уже и моя война…
Глава 1. Переход
Персональные позывные распределил сам. Всем почему-то хотелось, чтобы они были созвучны имени или фамилии. Сначала пытался убеждать, что это не лучший выход, но когда слова не помогли, пришлось употребить власть:
— Я хоть что-то плохое посоветовал, или учил не тому? — молчат, только сопят в две дырки, опустив глаза. — Позывной должен четко идентифицировать только одного бойца. Причем так, чтобы в любой ситуации даже случайно не перепутать. В то же время, при переговорах, когда могут слышать посторонние, никто не должен сопоставить с позывным конкретного человека. Уяснили?