Страница 120 из 222
Абаз немного успокоилась.
– Я погорячилась, извините. Просто… вы вечно все окружаете тайной. Почему, например, вы не позволили мне попрощаться с ним? Что-то опять неладно, да?
Кивая словам девушки, капитан одну за другой доставал из пояса серебряные монеты. Подняв на девушку глаза, он с улыбкой протянул ей деньги. Когда, увидев на ладони капитана серебро, Абаз простодушно потянулась за деньгами, он крепко схватил ее за запястье свободной рукой. Девушка вскрикнула от боли.
– Терпение, дорогая, ты сейчас получишь эти деньги. Но прежде я должен убедиться, что могу доверять тебе и впредь. Надеюсь, ты знаешь, что Оттассол большой порт?
Сказав это, Мунтрас сжимал запястье Абаз до тех пор, пока та не прошипела в ответ:
– Да, знаю.
– Тогда, думаю, для тебя не секрет и то, что в каждом порту, особенно в крупном, всегда бывает множество иноземцев?
Запястье снова сжато. Снова в ответ шипение.
– Знаешь ли ты, что среди иноземцев попадаются люди с других материков?
Запястье сжато - шипение.
– Например, из Геспагората?
Шипение.
– Или из далекого Сиборнала?
Шипение.
– Даже ускуты, обитатели Сиборнала?
Запястье сжато - молчание, потом - шипение.
Продолжая хмурить брови в знак того, что наставления еще не закончены, капитан отпустил многострадальное запястье Абаз, на котором от кольца его пальцев осталась красная полоса. Быстро схватив серебряные монеты, Абаз, дрожа то ли от злости, то ли от страха, молча спрятала их в свой узел с вещами.
– А ты вспыльчивая. Это ничего, вспыльчивая, зато отходчивая. Берешь от жизни все, что подвернется? Прекрасно. Если не ошибаюсь, в Матрассиле ты имела дело с одним человеком-ускутом, с которым познакомилась на почве своего обычного занятия. Правильно?
На лице девушки снова мелькнул вызов - сделав шаг назад, она хищно посмотрела на капитана, словно прикидывая с какой стороны лучше напасть.
– Какого это обычного занятия?
– Того, которому тебя научила мать, - за деньги ты даешь мужчинам попользоваться своей кууни. Видишь ли, дорогая, твоя мать - моя давнишняя и хорошая знакомая, и потому ты для меня раскрытая книга, так что не крути - бесполезно. То, о чем я сейчас говорил, дело давнее, а потому сделай милость, напомни имя ускута, получавшего от тебя запретные услады в обмен на звонкую монету.
Абаз отрицательно потрясла головой. В ее глазах заблестели слезы.
– Черт, а я-то думала, вы друг. Я не хочу об этом говорить! Этого человека все равно больше нет в Матрассиле, он вернулся на родину. Он запутался в делах и влип… Если хотите знать, из-за него и я подалась на юг. Мать никогда не умела держать язык за зубами. Когда-нибудь болтовня ей дорого обойдется.
– Ясно. Так значит, твой источник доходов иссяк - или, точнее говоря, подался на север, только пятки засверкали… Все, что мне нужно от тебя, это услышать его имя. Скажи мне его имя, и можешь быть свободна.
Закрыв лицо руками, Абаз прошептала в ладони:
– Ио Пашаратид.
На мгновение в оттассольской конторе Компании повисла тишина.
– Ты взяла отличный разгон, маленькая потаскушка. Я с трудом верю тому, что слышу от тебя. Посол Сиборнала, ни больше ни меньше! Ведь это ж надо? И не только в кууни тут дело, тут и ружья замешаны. Его жена-то знает?
– А вы как думаете? - тон Абаз снова стал вызывающим. Сердясь, она ужасно напоминала мать.
Пожав плечами, капитан быстро проговорил:
– Что ж, ладно. Спасибо тебе, Абази. Теперь у меня есть на тебя управа. Да и у тебя есть управа на меня. Ты знаешь про Биллиша. Но, кроме тебя, больше никто о нем знать не должен. Держи рот на замке и никогда, нигде, ни при каких обстоятельствах не называй его имени, даже во сне. Ты получила свою плату, и он должен покинуть Кампаннлат беспрепятственно.
Если я когда-нибудь узнаю, что ты кому-то проболталась о Биллише, хотя бы намекнула на его существование, я немедленно отправлю письмо в сиборнальское представительство в Оттассоле и у тебя начнутся неприятности. В такой религиозной стране, как Борлиен, связь с чужеземцем, а тем более сиборнальцем и послом, строжайше воспрещена, и нарушительница этого запрета наверняка понесет крайне суровое наказание. Тебя либо станут шантажировать, либо убьют. Стоит только властям узнать, что связывало тебя с Пашаратидом, как о тебе можно будет забыть - ты исчезнешь, и очень скоро. Поняла, о чем я?
– Да, старый мерзавец, я все поняла! Я поняла.
– Очень хорошо. И повторяю: поменьше нервов. Послушай моего совета: никогда не раскрывай рот и не раздвигай ноги без дела. Сейчас ты пойдешь со мной - я хочу представить тебя одному своему другу, ученому. Ему в доме нужна служанка. Он человек обеспеченный и будет платить хорошо и в срок. Я ведь по натуре человек не злой, Абази. Просто терпеть не могу, когда у кого-то в руках остается леска, привязанная к сидящему в моей спине крючку. Я хочу оказать тебе услугу, найти пристойную работу и пристроить тебя на новом месте - и делаю это не только ради твоих прекрасных глаз, но и ради твоей матери. Потому что если ты начнешь заниматься в Оттассоле тем же, чем занималась в Матрассиле, то очень плохо кончишь - и скоро.
Замолчав, капитан подождал ответа, но Абаз тоже молчала, глядя на него в высшей степени недоверчиво.
– Если тебе удастся зарекомендовать себя в доме моего ученого друга с хорошей стороны, ты сможешь забыть о том, что когда-то зарабатывала на жизнь лежа на спине. Ты сможешь найти себе хорошего мужа - ты красива и совсем не глупа. То, что я тебе предлагаю, это шанс, который не стоит упускать.
– А тем временем твой друг будет присматривать за мной - я правильно поняла?
Глядя на Абаз, ледяной капитан выпятил губы, причмокнул и ухмыльнулся.
– Он недавно женился. Можешь не беспокоиться, он не станет к тебе приставать. Утри нос. Мы пойдем повидаться с ним сейчас же.
Остановившись за городскими воротами у начала подземной улицы, капитан свистнул рикшу. Немедленно появилась коляска, увлекаемая парой ветеранов Западной войны: две с половиной руки, три ноги и примерно столько же глаз на двоих. Пропустив вперед АбазВасидол, капитан забрался в коляску следом за девушкой.