Куб

- Вик, успокойся, это я, Женя.

- Как же я соскучился, любимая!

- Так и не научилась ходить? - грустно спросил он, вытирая мои слезы. Я кивнула, закрыла лицо ладонями и уткнулась ему в грудь. Муж ласково прижал меня к себе, а я рыдала, ощущая, что всё, наконец, закончилось, и мое одиночество больше не продлится. Закончилось! Это все - закончилось!!!

- Я думал, тебе здесь станет лучше, - как-то разочарованно прозвучал голос мужа. Что-то было в его тоне такое... Я подняла лицо, вглядываясь в глаза Жени.

- Думал, ты смогла поправиться, - криво усмехнулся муж. Я нахмурилась. Что-то повторно царапнуло душу.

- Мы можем вернуться домой? - сама толком не понимая, что теперь для меня представляет тот самый "дом".

- Хорошо, - я кивнула, ощущая странный холод внутри. Холод, исходивший от Мина. Невольно поежилась, передернув плечами. Этот жест не укрылся от мужа, но он ничего не ответил.

Я молча крутила колеса кресла (физические действия давали силы, как ни странно), выезжая по коридору на веранду, муж молча следовал за мной. Словно и не муж вовсе, - промелькнуло впечатление. Словно мы чужие друг другу. Почему? Что произошло?

Мы только пересекли веранду, как при виде нас молодая, высокая, стройная девушка в форме кадета МГВА радостно подскочила и вытянулась в струнку, глядя восторженными глазами на Мина. Я невольно проследила за ее взглядом, отметив, легкий блеск в глазах мужа, когда он кивком головы поприветствовал кадета.

- Вольно, кадет, - кивнула я, разглядывая молодое, худое и такое свежее лицо девушки, на котором большие голубые глаза лучились радостью и жаждой жизни. И тихо вздохнула.

- Разве нам не требуется провожатый? - и спокойно взглянула на мужа.

- Хорошо. Я тогда пройдусь, - усмехнувшись выражению, в котором был двойной смысл, развернула кресло, и выехала с веранды, не дожидаясь ответа.

Как ни странно, хотелось попрощаться с этим чужим, по сути, местом. Подъехала к дереву и остановилась, не заезжая под густую крону. Рассматривала качающиеся на ветру розовые листья, впитывая в себя детали, которые прежде были не важны. Небо, разделенное надвое, к которому я успела привыкнуть, и его такая причудливая темная сторона со всполохом молний, из которой так ни разу и не пошел дождь... Горы, увитые лианами с чарующим запахом, которые рождали ощущение уюта... Водопад, шумевший за равниной, и создающий порой красивые радужные арки…

Я глубоко вздохнула. Мне казалось, что я заперта здесь. Казалось, этот дикий и одинокий мир - насмешка надо мной. Успела возненавидеть планету, принявшую меня благосклонно, но... Теперь, когда освобождение, наконец, пришло… Память нарисовала взгляд, брошенный девушкой-кадетом на Мина. Его оценивающие все утро мои действия взгляды. Не хотелось принимать эту правду, но я ее уже уловила.

- Лин? - пропел позади кошачий голос. Я кивнула в ответ, не оборачиваясь к Тримбелис.

- Калеки никому не нужны, Лин, - высказала она очевидное. Я молчала, глотая горькие слезы. Я думала, он любит меня. Ведь любил! Любил... Но прошло время, и...

Я обернулась к Тримбелис. Ее желто-зеленые, удлиненные глаза с красивыми пушистыми ресницами поддернула грусть:

- Не в тебе дело, - повторила она. - Просто...

- Ты для него - идеал. Была.

Я молча смотрела в красивые глаза, наблюдая, как на коже девушки проступает мягкая шерсть. Идеал? Эта девушка-кошка тоже была идеалом. Сильная и свободная, знающая, кто она, и куда движется. Знающая свой мир, и не пропускающая за границу чужаков...

- Верно, Лин, - промурлыкала Тримбелис, потершись щекой о мою ладонь. После чего резко встала:

- Испытание? - изумленно проговорила я. И горько уточнила: - Которое я не прошла, судя по всему?