Страница 105 из 118
Мы все несем ответственность за свой выбор, и Григорий не исключение. Перекрыв магию на Земле, он запустил цепочку переустройства мира. Магические создания гибли, потеряв источник своего существования. Григорий навсегда лишил себя возможности увидеть перерождение дара своей наяды…
Вот только осознал он это не сразу. А когда понял, было поздно. Души магических созданий переделали и навсегда лишили Григория узнавания наяды в ее перерождении. Земля стала объектом пристального внимания Создателей и не только из-за людей, но и из-за самого Григория и новых возможностей его мира. Блокирование, запечатывание магических даров дали Создателям интересную идею для ссылки на землю существ с сильными магическими дарами… Как твоя Истинная мать.
Истинная…
Лаваэль нахмурился.
— Я знаю, что ее наказали, посчитав, что она предала свой народ, оставив их одних.
— Создатели тогда всех наказали, — покачал головой Лаваэль. — Драконов лишили их Матери, Мать лишили ее народа, а меня наказали видеть последствия моего выбора…
— Твоего выбора? Но ты ведь сделал все возможное, чтобы драконы выжили.
— Я испугался одиночества, испугался остаться в угасающем мире один… Это я попросил мать остаться со мной. Я думал, после смерти она просто возродится рядом со своим мужем, и все у них будет хорошо. Но сначала родилась ты, а потом Истинную мать отправили в ссылку. Думал, хуже этого не будет, но ты попросилась в мир, где живет твоя мать. И я стал свидетелем, как при каждом твоем рождении твоя душа и дар разрываются, как страдает от этого твоя мать…
Но, я отклонился от темы нашего разговора! Любовь! Когда Истинная мать ступила на Землю, ее магия Истинной и дар были неразрывны из-за их силы и предназначения. И этот свет, сила и магия напомнили Григорию его наяду. В Истинной матери он увидел перерождение своей первой любви и старался делать все, чтобы завоевать ее.
Я старался убедить его, что это не наяда, но он был слеп и глух к моим словам. И в этот момент я решил, что мне лучше просто остаться рядом и найти способ исправить все. Я наблюдал за Миолой, я наблюдал за вами на Земле. И однажды, увидев, как из мира Мирха на землю открыли портал, я понял, что ждал этого шанса все это время. Я подсказал Истинной, как отправить тебя прочь с Земли. И опять были последствия, опять были боль и страдания…
— Но была также и любовь, Лаваэль. Если бы у меня был выбор уйти и повторить все сначала, я бы сделала это, не задумываясь! Но почему меня вернули?
— Создатели согласились отпустить Истинную в тот мир, где будешь жить ты. За ее вмешательство в твою жизнь они заперли Истинную, и никого к ней не пускают. Даже Григория, и он, наконец-то, осознал, что, позволив тебе остаться на Миоле, он тем самым лишил себя сияния дара Истинной Матери. Потому он и приложил все силы, пока не поздно, чтобы вернуть тебя.
Вот только я сдаваться не собираюсь, вы уже достаточно настрадались! И Григорию настала пора понять, что Истинная — не его собственность! И он не имеет права лишать тебя того мира, где ты хочешь жить!
— Но как?
— Создатели утверждают, что не испытывают чувств, но, как у любого творца, у них есть одно чувство, которое ведет их дальше — Любопытство!
Твое яркое сияние на Миоле, любовь твоих братьев, Аргайла, твоих друзей — все это давало тебе крылья, и, конечно, этот свет привлек внимание Создателей. Они решили использовать тебя в толчке развития Миолы и Мирха, и ты не подвела, с достоинством пройдя через все испытания.
Григорий не сдавался, но твой свет понравился Создателям, и я решил рискнуть. Это была моя идея с озером Жизни. Я подкинул Создателям новый вопрос, на который им захотелось получить ответ: «Смеришься ли ты с потерей тех, кого полюбила? На что ты сможешь пойти, чтобы вернуться».
Но знаешь, в результате их заинтересовало не это…
— А что?
— Духи миров. На что они будут способны ради одной маленькой Звездочки.
— Ты поэтому приходишь ко мне каждую ночь?
— Нет. Я бы приходил к тебе в любом случае. Я больше не позволю тебе платить за мои ошибки. Клянусь, Звездочка. Ты вернешься домой.
— Благодарю, Лаваэль. Но я так и не могу найти то место из видения.
— Это не важно! В момент рождения твоего малыша за тобой придут, и не только я, но и Мирх. Он уже набирает команду. Да и твои драконы сдаваться не собираются, и это еще больше привлекает внимание Создателей.
— Лаваэль, а Григорий сильный? Почему Мирх набирает команду?
— Магия. Вся магия, что струилась раньше по Земле, теперь направлена в одного Григория. Он действительно силен, но не сильней меня! Так что, не переживай! Мы справимся! Главное, ты не теряй надежды.
— Никогда! А ты не мог бы рассказать, как там Ар, братья, остальные. У них все хорошо?
— Со вчерашней ночи ничего не изменилось.
— Ну, Лаваэль!
Дух погибшего мира засмеялся, но вновь стал рассказывать, как Ар ищет божественные аномалии, как скучает и перечитывает мое письмо. Братья уже вернулись на учебу и получают задания по работе на местности. Кит и Алекс взяли шефство над приютом лэри Мэй, которая в скором времени готовилась стать мамой. В семье целителя Парта также ждут появления малыша. А владыка Фарх и Рейна обустраивают свой новый дом. Фарх делает все, чтобы Рейна вновь вернулась к нормальной жизни, и у него это не плохо получается. Мои друзья продолжают учиться и с надеждой ждут моего возвращения.
Кажется, Лаваэль сказал, что если я не вернусь, то за мной отправятся не только драконы, но и другие жители Миолы… Я засыпала, улыбаясь, понимая, что даже на Земле больше не одна.
Семен
— Пожалуйста, пожалуйста, — женщина стекала по косяку на колени, в ее глазах стояла мольба, а я чувствовал, как во мне все переворачивается от этой мольбы и взгляда.
Мне тяжело давались отказники, те, кому я не мог помочь. Я ведь понимал, что со своей болью они преодолевали огромные расстояния, идя ко мне, как к последней надежде. Было невыносимо говорить, что я не помогу, не облегчу их страдания. Кто-то просто смирялся, кто-то обзывал шарлатаном, но были и те, кто вот так вставал на колени и молил, молил…
— Поднимитесь, — строгий возглас Киани оборвал срывающийся на плачь голос женщины. Я поднял взгляд. От девушки шло сияние, опять гуляла в горах, понял я.
— Может, я посмотрю? — предложила она.
— Да, — я вскочил. — Посмотри. Ты опытней.
Мы прошли из приемной в мой кабинет, где на кушетке лежал молодой парень. Полтора года назад он попал в аварию, его парализовало полностью. Мать на инвалидном кресле, по нашим дорогам, дотащила его до поселка, и сейчас тихо выла от отчаяния.
— Привет, — Киани подошла к парню. — Говорить можешь?
— Да, это единственное, что я могу, — спокойно заявил наш пациент.
— Как зовут?
— Олег.
— Отлично, Олег. А меня Киани.
— Странное имя.
— А мне нравится, — улыбнулась девушка, — Единственное и неповторимое.
— Это точно.
— Олег попал в аварию, ему диагностировали тетраплегию — полный паралич тела, — решил прояснить я ситуацию.
— Но язык-то у него не парализован, — покачала головой Киани.
Она подошла к парню и сняла с него обувь и носки.
— Шея, — растерялся я. — У него повреждение шеи.
— Отлично, — кивнула Киани и, подхватив стул, уселась в ногах парня. — Олег, слышишь меня?
— Да.
— Сейчас мне надо, чтобы ты сосредоточился и сказал, появятся ли у тебя где-нибудь в теле какие-нибудь ощущения, хорошо?
— А если нос зачешется, говорить?
— Обязательно!
— Хорошо.
Олег закрыл глаза, а Киани приложила ладони к его ступням. Я видел, как сияние стало вливаться в тело парня. Оно медленно текло, поднимаясь к коленям, прошлось по бедрам, слилось в животе и пошло дальше, наполнило правую руку, потекло по левой.
— Левый локоть чешется, — неожиданно заявил Олег.
— Отлично, с него и начнем, — заявила Киани. Она не стала отзывать ту энергию, что вкачала в Олега, просто переставила стул и, расстегнув манжет рубашки, освободила его запястье.