Страница 50 из 85
Ну а как же тогда «немцы» оказались в Пскове и Изборске? Разве это не доказательство того, что они напали на Русь? Не доказательство. Потому, что в Новгородскую землю ливонцев привели русские во главе с изгнанником Ярославом Владимировичем.
После первой неудачной попытки вернуть Псков в 1233 году Ярослав Владимирович оказался в плену в Переславле, откуда он благополучно бежал назад к своим друзьям в Ливонию. Там он терпеливо ожидал подходящий момент для возвращения на родину. Такая возможность появилась после нашествия Батыя. Русские князья, пытавшиеся защитить свои княжества от татар, по большей части сложили голову. В результате древняя знать варяжского происхождения, несколько столетий правившая на Руси, почти целиком была уничтожена. А за образовавшиеся вакансии на княжеские места тут же началась драка между потенциальными претендентами. Один из немногих уцелевших прямых потомков Рюрика – Ярослав Владимирович – поспешил воспользоваться ситуацией, чтобы вернуть себе Псков. Его главный оппонент, отец Александра, переславский князь Ярослав Всеволодович, в отличие от большинства своих родственников, от татар не пострадал потому, что в отличие от них не участвовал в обороне русской земли, благоразумно не откликнувшись на призыв своего старшего брата Великого князя владимирского Юрия. Зато как только татары, уничтожив всех, кто пытался оказать им сопротивление, ушли восвояси, – Ярослав тотчас же занял освободившийся после гибели Юрия и всех его сыновей великокняжеский стол во Владимире.
Естественно, что в Орде, которой Ярослав Владимирович своим бездействием помог разгромить Владимиро-Суздальское княжество, не могли не отметить его лояльность и не возражали против того, что он будет главенствовать над русскими князьями. За свои заслуги перед Ордой Ярослав Владимирович получает не только Владимирский, но и Киевский престол. Это подтверждает летописное свидетельство о том, что Ярослав назначил в Киев в 1245 году своего наместника – Дмитра Ейковича.
Доверительные отношения Ярослава с Ордой позволяют предположить, что Батый сговорился с переславским князем, и он предал своего брата Юрия, за что получил от монголов великокняжеский престол. Юрий ждет на речке Сити помощь большим войском из Переславля и Новгорода, которую ему обещал Ярослав, но ждет напрасно – обещанное войско так и не появилось. При загадочных обстоятельствах Юрий гибнет, но не в бою, а от рук одного из своих дружинников. После гибели старшего брата Ярослав, не опасаясь татар, спешит в его разоренную столицу, чтобы занять трон, странным образом нисколько не опасаясь Батыя. Действительно, с того момента, как во Владимире сел он, монголы уходят назад в половецкие степи, не тронув Новгород.
Михаил Сокольский выдвигает гипотезу о том, что Ярослав Всеволодович связался с Батыем еще до его нашествия на Северо-восточную Русь («Неверная память. Герои и антигерои России»). Мог ли Ярослав вступить в такие переговоры с ордынским ханом? Традиционная историография утверждает, что после битвы на Калке русские князья забыли о монголах. Почему историки так плохо думают о наших предках? Русские князья активно участвовали в делах Степи, о чем свидетельствует, к примеру, знаменитое «Слово о Полку Игореве». Не говоря уже о том, что Владимиро-Суздальская Русь имела по Волге тесные контакты с Волжской Булгарией, ставшей первой жертвой Батыя на пути к границам Руси. Отголоски страшной катастрофы, постигшей булгар, не могли не докатиться до русских земель.
Монголы тоже не пренебрегали дипломатией. Источники о завоеваниях монголов свидетельствуют о том, что они никогда не упускали возможности избежать сражения и всегда пробовали договориться. Кроме того, Орда умело использовала дипломатию для того, чтобы стравить бывших или потенциальных союзников. Перед Калкой они попытались убедить русских отказаться от помощи половцам. Нападая на Волжскую Булгарию, из которой по Волге лежал путь прямо в сердце Владимиро-Суздальской Руси, монголы наверняка выяснили позицию русских: не окажут ли те булгарам помощь? Ярослав мог воспользоваться этим моментом для установления контактов со ставкой Батыя. Если принять эту версию, становится понятной логика монгольского нашествия на Русь: сначала Батый нападает на Северо-восточную Русь, где приводит к власти своего ставленника Ярослава Всеволодовича, затем вторгается в Южную Русь. Этому походу Батыя предшествует неудачное (Михаилу удалось ускользнуть) нападение Ярослава на штаб-квартиру Черниговского князя. Хотя почему неудачное? Это была разведка боем. А в случае успеха Киевское княжество накануне вторжения Орды было бы обезглавлено и не смогло бы оказать серьезного сопротивления.
В отличие от переславского князя Ярослава Всеволодовича, который благодаря татарам получил Великое княжение, бывший псковский князь Ярослав Владимирович, для того чтобы вернуться в Псков, воспользовался поддержкой своих старых проверенных друзей-ливонцев.
Только непонятно, почему некоторые авторы называют его за это предателем, а, например, нашего прославленного героя Александра Ярославича, приводившего на Русь татар, чтобы свести счеты со своими оппонентами (в частности, с младшим братом Андреем), называют не иначе как защитником Отечества.
Ну, а зачем ливонцам понадобилось вмешиваться в междоусобицу между русскими князьями, рискуя быть вовлеченными в крупномасштабную войну не только с Новгородом и Владимиро-Суздальским княжеством, но и с ордынцами, которые могли прийти на помощь своим русским вассалам? Да просто другого выбора у них не было: или Ярослав Владимирович становится псковским князем и на границе с Новгородской землей наконец-то установится мир, или продолжать войну с русскими, за которыми теперь стояла наводящая на Европу ужас монгольская Орда.
Принять самое активное участие в судьбе Ярослава Владимировича и поддержать его возвращение в Псков ливонцев заставило и тревожное известие о том, что новгородцы и псковичи готовят очередной поход на Дерптское епископство. Ливонская рифмованная Хроника (ЛРХ) совершенно ясно говорит, что для Ордена эта война была оборонительной: «Магистр Герман Балк вел' войну с русскими и язычниками (литовцами. – Авт.). Он должен был от них обоих обороняться в большой войне». Пролить свет на происходящие на границе Новгородской земли события поможет разгадка таинственной причины, по которой ордынское войско неожиданно повернуло от Новгорода, не дойдя до него всего ста верст. Историки высказывали различные предположения, пытаясь объяснить самое загадочное событие похода Батыя на Северо-Восточную Русь. Какие только версии не сочиняют, чтобы объяснить странное поведение захватчиков. Соловьев пишет, что монголы испугались весенней распутицы, советский историк Игорь Греков – возможного поражения. Владимир Чивилихин в антигумилевской «Памяти» сочиняет сказку про то, как Батый вместе с конем провалился в болото, чуть не утонул, и после этого отдал приказ поворачивать в степь. Некоторые историки вообще не берутся объяснить странное поведение захватчиков. Например, Джон Феннел по этому поводу пишет: «Почему татары не стали развивать успех и вслед за взятием Торжка не пошли на Новгород, сказать трудно. До Новгорода было примерно 300 км., т. е. пятнадцать – двадцать дней перехода, а в начале марта еще не могла начаться распутица, которая бы сделала дороги непроходимыми для татарской конницы («Кризис средневековой Руси», с. 121).
Действительно, если «Ледовое побоище» состоялось на месяц позже – 5 апреля, и в это время еще был прочный лед и дороги, на которых не боялись завязнуть в грязи тяжеловооруженные всадники, то у монголов действительно было более чем достаточно времени для нападения на Новгород. Почему же они его пощадили? Только потому, что Новгород и Псков откупились. Но не просто преподнесли монголам богатые дары, а признали свою зависимость от Орды, обязавшись выплачивать дань. Восполнить затраты на подкуп Батыя псковичи и новгородцы могли одним способом – за счет грабежа своих богатых соседей в Ливонии. В контексте подчинения Новгородской земли Орде в Дерпте могли рассматривать предстоящий поход не как очередной грабительский набег, а как поход ордынских вассалов с целью распространения на Дерптское епископство и всю Ливонию власти Орды. Это была нешуточная угроза. Поэтому, на время забыв распри, ливонская церковь в лице Дерптского епископства, Орден и датчане из Ревеля объединились по призыву дерптского епископа Германа и сделали все для того, чтобы к власти в Пскове пришел их союзник Ярослав Владимирович.