Страница 12 из 22
– Где раненый-то? – спросил Фёдор.
– Его сейчас принесут, – сказал Игорь.
– Покорми гостей, Арина! – попросил хозяин старуху и обратился к гостям:
– А вы присаживайтесь за стол.
Хозяйка стала греметь кастрюлями за стеной, где располагалась кухня, а старик сел напротив Павла и внимательно посмотрел ему в глаза. Павел выдержал этот взгляд.
– Фёдор, – перестав глядеть гостю в глаза, представился старик.
– Павел, – ответил гость.
– Откуда родом будешь?
– Я москвич.
– Ясно, – проговорил Фёдор, но что именно ему было ясно, Павел не понял.
Бородачи внесли Анатолия в избу и положили его на кровать.
– Фёдор Петрович, мужик-то, похоже, собрался помирать. Спасать его надо! – забеспокоился один из бородатых мужиков.
– Пасечника уже ищут. Его недавно видели возле мастерских. Успеет ли он? – спросил второй бородач.
– Успеет. А вы ступайте. Раненому вы не поможете, а Родиону только мешать будете, – сказал старик.
Бородачи ушли, а вскоре в комнату зашла Фотиния.
– Пасечника уже позвали. Родион скоро сюда придёт, – сообщила девушка, мельком взглянув на Павла большими голубыми глазами.
– А где живёт пасечник? – поинтересовался Павел.
– В центре острова. Там у него пасека.
– Как быстро его известили, а я слышал, что у вас тут мобильников нет, – удивился Павел.
– У нас тут своя почта работает. Голуби быстро летают. Фотиния на пасеку голубя отправила с запиской, – объяснил старик.
– А вы сами здесь давно живёте? – поинтересовался Павел. – Вроде как говорите вы по-городскому.
– Угадал. Я не из коренных обитателей Звон-острова. Да и большинство из старожилов уже по-старому не говорят. А я со своей женой Ариной сюда тридцать пять лет назад перебрался. Вот и Фотинию здесь родили, – хозяин кивнул на смутившуюся и зардевшуюся девушку.
– Гляжу, у тебя, дед, красивая дочь. Только вот имя у неё странное, старинное, – сказал Павел.
– По святцам так вышло, – сказал Фёдор и попросил дочь:
– Фотиния, выйди ненадолго. Мне с гостем нужно поговорить. Да и при лечении раненого тебе здесь находиться необязательно.
Как только Фотиния вышла из комнаты, хозяин набросился на Павла:
– Какой я тебе дед?! Мне ещё нет пятидесяти лет.
– Простите, – сказал Павел.
– Да, видно старит меня борода. Пора мне её сбрить. Это у нас отец Савелий придумал, чтобы мы бороды не брили. Отец Савелий строгий, – сказал Фёдор. – Говорят, давным-давно он в глаза стал осуждать своего церковного начальника за то, что тот ездит на дорогом импортном автомобиле. Да и денежки приходские пустил на строительство своего загородного дома с золотыми люстрами и с бассейном.
– Эка невидаль! Да у нас так многие чиновники поступают, – махнул рукой Павел.
– А священник – это не чиновник, мил человек! Он духовное лицо. Люди смотрят, как он живёт – добродетельно или нет. Оттого в городах и сёлах многих у нас бардак и творится, что многие истинную веру утратили, в церковь только для вида ходят и свечки ставят так, чтобы их другие прихожане заметили – мол, и они – как все, значит, в Бога веруют, как положено. Изредка к нам приходят новые люди и рассказывают, что мало что меняется в лучшую сторону на Большой Земле.
– Я считаю, что вера в Бога должна быть в душе человека.
– Так в этом никто и не сомневается. Вот представится у тебя возможность – поговоришь на эту тему с отцом Савелием. Он тебя наставит на путь истинный и подлечит. Вид у тебя, гляжу, нездоровый, – заметил Фёдор и спросил:
– Как же вы в наших краях очутились?
– Летели на самолёте, который потерпел крушение. Мы выжили. Потом вышли к избушке на берегу Уклейки, а там нас Игорь подобрал, – рассказал Павел.
– Я вовремя подоспел. Его друга – Анатолия сильно рысь порвала, – сказал Игорь.
– К нам всякие люди попадают – и больные, и здоровые, и добрые, и не очень. Вот, например, километрах в восьмидесяти от нашего острова три человека выжили после падения легкомоторного самолёта. Случайно они вышли к Светлому озеру. Мы их к себе жить взяли. А иные люди сюда намеренно приходят, чтобы обосноваться на Звон-острове. У нас есть друзья в городах, которые помогают таким людям.
– Здорово, мужики! Где раненый? – раздался громкий голос.
Павел оглянулся. В дверях стоял могучий широкоплечий седобородый мужик в синей рубахе, подпоясанной красным широким кушаком, и в белых штанах. В правой руке он держал холщовую сумку.
– Здорово, Родион! – приветствовал его хозяин.
– Здравствуйте! – сказал Павел, удивившись росту и стати пасечника, которому, судя по количеству морщин на лице, было много лет.
Родион посмотрел на Павла и сказал:
– Гляжу, ты вроде не раненый, но болеешь. Бледный ты и хлипкий. Тебя надо подлечить.
– Ты сначала Анатолию помоги. Ему сейчас хуже, чем Павлу. Без сознания он. Помирает, – сказал Фёдор и кивнул на кровать, где лежал Анатолий.
– Какой он толстый! – удивился Родион. – Вы решили меня удивить? Ну и гости к вам пожаловали – один тощий, как жердь, а другой жирный, словно кабан.
Пасечник подошёл к кровати, на которой лежал Анатолий и, мгновенно сменив шутливый тон на серьёзный, поинтересовался:
– Кто его так?
– Рысь, – ответил Павел.
Родион пододвинул табуретку к кровати, на которой лежал раненый, извлёк из своей сумки вату, бинты, острый нож, иглу, суровые нитки, бутылку с завинчивающейся пробкой, баночки с завинчивающимися крышками, наполненные тёмно-коричневыми жидкостями и мазями. Всё это пасечник разложил на чистом полотенце, которое хозяин постелил на стол. Родион открыл бутылку, смочил ватку спиртом и тщательно протёр ладони. Потом он снял с плеча раненого окровавленную тряпицу, промыл рану и стал её зашивать. Когда лекарь уже заканчивал работу, Анатолий застонал и приоткрыл глаза.
– У вас есть антибиотики? – поинтересовался Павел.
– Антибиотиков нет. Но у меня есть кое-что лучше, – уверил Родион.
Он порылся в сумке и вытащил банку, наполненную тёмной массой. Пасечник откупорил крышку и смазал тёмно-коричневым веществом рану Анатолия.
– Это прополис, – пояснил Родион.
Потом пасечник высыпал из другой банки себе на ладонь мелкие гранулы.
– А это – перга. Ему надо съесть несколько этих крупинок. Помогите мне – приподнимите ему голову, – попросил пасечник.
Павел поднял голову Анатолию. Тот снова приоткрыл глаза и разжал губы. Родион положил ему в рот несколько крупинок перги, а Фёдор протянул раненому стакан с водой. Анатолий сделал несколько глотков. Затем пасечник дал ему отвар из целебных трав и перебинтовал рану. Анатолий прикрыл веки и уснул.
– Он поправится, – уверил Родион. – Главное, чтобы спал жар. Сейчас у него высокая температура.
– Уже вечереет. Поедим, и надо спать ложиться, – сказал Фёдор. – Сейчас Арина щи принесёт. Угостим гостей. Супруга моя наваристые щи готовит.
– Спасибо, но у меня много дел, – сказал Игорь и вышел.
– Оставайся Родион! – попросил Фёдор.
– Нет. Пожалуй, и я пойду. Дел на пасеке много, – сказал пасечник, складывая в сумку свои вещи.
– А пчёлы не болеют? Не гибнут? Не набрасываются на людей? – заинтересовался Павел.
– Иногда болеют, однако ни на кого не набрасываются и не погибают, – ответил пасечник. – Как обычно, клещ их досаждает. Дымом его вывожу. Пчёлки после выздоравливают. В общем, ничего серьёзного с пчёлами не бывает. А вот ты сам болеешь серьёзно. Вид у тебя неважный.
– Болезнь у меня неизлечимая – рак, – сказал Павел и содрогнулся, словно получил удар током от произнесённого им же самим страшного слова.
– Не произноси это слово! Я тебе скажу: не бывает неизлечимых болезней. Бывают неизлечимые люди. Не захочешь лечиться – не вылечишься, – сказал Родион.
– Так ты этим нашим гостем и займись завтра, – попросил Фёдор.
– Отчего же не заняться? Завтра отведи его ко мне на пасеку. Вижу, что тяжело болеет мужик. Весь высох! Но полечить надо. И эту страшную болезнь можно победить.