Страница 52 из 113
— Будь со мною нежной, — прошептал я, прикрывая глаза и чуть отворачиваясь, а затем почувствовал, как, говоря языком китайских трактатов, нефритовая пещера жадно насадилась на яшмовый жезл.
Чуть приоткрыл глаза, наблюдая за синхронным подпрыгиванием Светкиной груди, улыбнулся сам себе. Всё-таки я её раскусил, а гаремный опыт мне помог подобрать верное поведение. Девушка была махровой консерваторшей. Мужик должен был обязательно лежать и почти не шевелиться, и быть покорным. Вот что её возбуждало больше всего. Ну а мне что, лежи да получай удовольствие, даже, в какой-то мере, удобно. Устал на одной, отдохнул под другой.
Под конец, я для удобства закинул руки за голову, наблюдая как Светлана всё ускоряется, чтобы буквально через десяток секунд замереть и, содрогнувшись в последний раз, слезть с меня, плавно завалившись на постель рядом.
Повернувшись к ней, я коснулся стоявших торчком сосков, пальцем поводил сначала вокруг одного, затем второго.
— Тебе понравилось? — вдруг, чуть хрипловато спросила девушка, встретившись со мною взглядом.
— Понравилось, — от её вопроса мне стало вдруг необычайно весело. Посмотри-ка, интересуется. — Я же говорил, я люблю секс и женщин, — ответил ей, продолжая играть с её сосками.
— Мне тоже. Просто я думала, что ты любишь сам инициативу.
— Я всяко люблю. — Отстав от груди, посмотрел на продолжавший стоять член, затем с намеком добавил, — вот только я так и не кончил…
— Прости, — вдруг с каким-то раскаянием в голосе, произнесла та, решительно поднялась, примериваясь, чтобы снова взгромоздиться сверху, — сейчас я доведу тебя.
— Погоди, — остановил я её.
— Что? — удивлённо спросила Светлана, замирая на полпути.
— Ты можешь довести меня по другому.
— Это как?
— Ну… — протянул я, затем коснулся её упёрной в постель ладони, — например этим. И… — тут я смущённо прикрыл веки и почти шепотом, с придыханием произнёс, — И ротиком…
— Э-э… — зависла ещё сильнее девушка, но я с жаром добавил, — Мне ещё никто, никогда, а я так хочу.
«Во врать-то! Никто и никогда… — Восхитился даже я сам, тем, с какой неподдельной искренностью это произнёс. В гареме это было любимое развлечение отдельной категории баб, особенно с нарочитым покусыванием в процессе, что так сильно пугало среднестатистических гаремных мужиков.
— Я думала, вы этого боитесь, — медленно произнесла Светлана, садясь на колени и осторожно сжимая член ладонью.
— Очень боюсь и очень хочу. Ты же не сделаешь мне больно? — я захлопал ресницами.
— Я буду очень осторожна, — наконец пообещала она и решительно склонилась к нему.
А я… я просто закрыл глаза, с шумом выдыхая и блаженно откидываясь на подушку вновь. Как же всё-таки женщинами легко управлять. Особенно в постели.
Уже после, возвращаясь к себе, я шел буквально пританцовывая и напевая куплеты переделанные на местный лад, — Полюбил я трактористку, и как водится, ей дал. Две недели от солярки свой конец я отмывал!
Неладное, обострившимся в последнее время нюхом, я почувствовал уже на подходе. Распахнув дверь, ещё раз втянул носом воздух и аж закашлялся. А затем замер, разглядывая удивительную композицию, что предстала перед глазами.
Во-первых, то тут, то там, в моей спальне валялись целые связки чеснока. На прикроватном столике, на самой кровати, даже на стойках балдахина, везде висели сухие косички с головками чеснока.
Во-вторых, мой камердинер, несомненно ответственный за весь этот идиотизм, какого-то фига забыл под моей кроватью, и наружу торчала только его задница, по которой мне немедленно захотелось пнуть.
А в третьих, тут присутствовало ещё и ведро с водой, которое я чуть не разлил, буквально споткнувшись о него.
— Сергеич! Бать твою! — заорал я в бешенстве, отчего ноги камердинера резко взбрыкнули, словно попытавшись сбежать, вот только с половиной тушки под кроватью, это было проблематично.
Кипя от негодования, я дождался, когда Сергеич выберется наружу, но растрёпанный камердинер посмотрел на меня каким-то совершенно полубезумным взглядом, дыхнул ядрёным чесночным духом, а затем взял и вылил целое ведро воды. На меня! С-сука!
Вот такого я точно не ожидал. Мало того, пока я обтекал, в шоке от происходящего, этот тварина попытался меня приложить какой-то увесистой штукой, оказавшейся массивным крестом, а затем, когда я в бешенстве вырвал тот из его рук, камердинер, ужом проскочив мимо, галопом рванул по коридору от меня.
— Скотина! — прошипел я, исходя паром, а затем потянулся магией за ним и кадки с растениями в коридоре буквально взорвались щупальцами, хлеща завизжавшего от ужаса Сергеича и крепко обвивая того за руки и ноги.
А затем, замотанная словно в кокон фигура камердинера медленно поплыла ко мне, удерживаемая щупальцами на весу.
— Ну всё, Сергеич, — злорадно захрустел я пальцами, — вот тебе и пришел конец!