Страница 3 из 107
— Не к тебе, — он поймал ее запястье и несильно сжал его, глядя в ее лучистые, подобные черным звездам зрачки, каких не могло быть у земных женщин. — Я всего лишь пытаюсь понять, что происходит на Присте, и почему графиня поступила так.
— Не знаю, что там происходит. И толком об этом не знает никто, включая саму Олибрию. Думаю, меня она послала потому, что я — независима от их глупых интриг и запутанной политики Империи. Мне наплевать на события вокруг пристианского трона. Не забывай, я — галиянка. И еще потому… — Ваала наклонилась чуть вперед, — потому, что Олибрия очень биться, что ты не прилетишь, и я одна могу уговорить тебя отправиться на Присту.
— Это точно, — Глеб кивнул и едва не рассмеялся. — У тебя удивительные способности уговаривать. Делать кого-то счастливым, кого-то до конца жизни несчастным, а кого-то в одно мгновенье мертвым. Как ты сюда добралась?
— Курьером до боруанской базы, оттуда на их торговом судне. Олибрия выделила достаточно средств, чтобы убедить капитана, сделать небольшой крюк до вашей дрянной планеты. Садиться здесь боруанцы отказались, и мне пришлось купить у них планетарный катер за треть суммы, выданной госпожой Олибрией. Старый катер с неисправным навигатором, гнилой проводкой и ужасным запахом в салоне. Такая вонь, будто эти дикари на нем дерьмо возили со своих колоний.
— Ивала Ваала, я видел твой катер. В программе новостей, — на лице Быстрова обозначилась глубокая морщина. — Знаешь, что ты снесла пол орбитальной станции, которую земляне строили больше десяти лет?
— Я только хотела подлететь ближе и посмотреть, что за ерунда такая на низкой орбите, а навигатор выдал ошибочные координаты. Говорю же: он не исправен. И управление у боруанцев очень неудобное — я едва успела изменить курс.
Быстров молчал, прислонившись лбом к стеклу и глядя, как на город опускаются сумерки, и зажигаются на улицах фонари и разноцветные рекламы.
— Глеб, клянусь, я не хотела разрушать вашу проклятую станцию! — тихо произнесла галиянка.
— Понимаешь, девочка… это моя планета. Мой мир, в котором я вырос. Его радости и беды в моей крови навсегда. Хотя я редко бываю здесь, я очень люблю его и желаю ему только добра.
— Понимаю, — неуверенно отозвалась Ваала. — Прости, я постараюсь быть аккуратнее. У меня есть местные деньги. Полтора миллиона единиц. Скажи, кому их отдать, чтобы возместить убытки?
— Ничего ты не понимаешь, — Быстров качнул головой и полез в карман за сигаретами. — Где твой неисправный катер? Нам лучше скорее отсюда улететь.
— На крыше, — Ивала подняла палец вверх.
— Ты точно свихнулась! Сажать катер днем в центре Нью-Йорка на крышу!
— Что здесь такого? — Ваала дернула плечами. — Я включила статическую защиту — никто не проникнет в корабль. А если кто-то проберется, то пусть попробует справиться с ненормальным боруанским управлением. Там все сделано под их кривые лапы и вывихнутые мозги.
— Тогда успокоила, — Быстров невесело усмехнулся и, бросив неприкуренную сигарету в пепельницу, поторопил галиянку. — Собирай свои вещи, и улетаем отсюда!
Пока она укладывала в серебристую сумку платье и керамические безделушки, купленные в бутике возле отеля, Глеб вырвал листок из блокнота и написал: "Несчастный случай. Горько сожалеем и просим передать деньги семье покойного". Записку он положил на грудь уборщика, прикрывая страшное отверстие от выстрела Дроб-Ээйн-77. Рядом бросил все деньги из своего бумажника: набралось около двадцати тысяч долларов.
— Здесь принято так? — спросила Ивала, глядя на кучку зеленоватых купюр.
— Эти деньги мне уже не к чему, пусть они хоть как-то помогут его детям и жене, — Быстров выпрямился и вытер руки платком.
— Подожди минутку, — Ваала нажала сенсор под ручкой сумки, и правое отделение с шипением раскрылось.
Глеб увидел, что оно доверху набито крупными банкнотами: долларами, фунтами, рублями и евро.
— Все законно: я обменяла их на сто тысяч экономединиц на базе, — пояснила галиянка и, перевернув сумку, направила денежный дождь на покойника.
— Идем скорее, — поторопил Быстров.
Они вышли из апартаментов и поднялись на лифте на верхний этаж.
Остановившись в коридоре, Глеб огляделся, прислушался к звукам за соседней дверью. Из-за нее доносились голоса и бойкая музыка.
— Нам туда, — Ваала кивнула в конец коридора с двумя стрелками-указателями эвакуационного выхода.
— Знаю, товарищ Ивала, но здесь не лишнее быть осторожнее, — он подумал, что посадку катера скорее всего кто-нибудь видел, а значит на крыше и подступах к ней вполне могли дежурить полицейские, сотрудники ФБР или нежелательные свидетели, объясняться с которыми не хотелось.
Тихим шагом по ковру Быстров направился к лестнице. Галиянка следовала за ним, держа ладонь на ребристой рукояти пистолета. Когда они достигли средины коридора, дверь справа распахнулась, и на пороге появилось двое мужчин: молодой с косичкой, франтовато заведенной за ухо, и господин постарше с красным, явно не трезвым лицом. Глеба они будто не заметили, а Ваала в соблазнительно облегающем платье сразу привлекла их внимание.
— О, мой бог! — пожирая взглядом галиянку, прошлепал губами человек с красным лицом.
— Какая красотка, Терри! — парень с косичкой двинулся вперед, отсекая Ивалу от Быстрова.
Ваала остановилась и, мило улыбнувшись незнакомцам, обратилась к Глебу:
— Я зайду к ним на пять минут?
— Нет времени, — отвергнул Быстров. — И вряд ли такое поганое общество будет приятным.
— Жаль, — фыркнула галиянка, ее правая рука вскинула оружие. — С дороги! — бросила она на ломаном английском, человеку, преграждавшему путь.
Увидев перед носом штуку похожую на пистолет с очень толстым стволом, тот на мгновенье замер. А когда его глаза разглядели зрачки инопланетянки, стрельнувшие в черной глубине рубиновыми искрами, американец побледнел и распластался по стене. Его друг издал свистящий звук и попятился к раскрытой двери. Не задерживаясь возле напуганных насмерть мужчин, Ивала Ваала прошествовала за Быстровым.
Медленно, останавливаясь и прислушиваясь, они начали подниматься по лестнице. Прошли технический этаж и приоткрыли железную створку, выводившую на крышу. Вопреки опасениям Глеба, на верхней площадке не было никого: каким-то чудом боруанский катер сел незамеченным в центре земного мегаполиса. Гладкое тело, похожее на серебристую восьмиметровую мидию, поблескивало в лунном свете недалеко от края крыши. Бледно-синим туманцем вокруг него светилось поле статической защиты, по его периметру на бетоне лежало несколько пушистых комочков — птиц, случайно оказавшихся в зоне поражения.