Страница 64 из 83
К расстрелу членов семей.
Снизу к площади с грохотом приближалась танковая колонна. Мамаши хватали детей, крестясь, запирали ставни, опускали жалюзи. Мужчины спасали с тротуаров скамейки, табуреты и верстаки, на которых занимались своим нехитрым ремеслом. Танковая колонна с лязгом вползла на площадь, почти не причинив вреда. От запаха солярки у Артура запершило в горле. Однако он улыбался, наблюдая, как с головной машины капитан руководит перестроениями. Этот маленький устрашающий парад был задуман заранее. Несговорчивая городская власть должна была убедиться, что проклятые русские никуда не уйдут. А если их требования не выполнить они вообще застрянут тут навсегда.
Депутаты городского парламента, заседавшие с раннего утра, вскочили на ноги, ринулись к окнам и замерли в ужасе. Коваль снизу помахал им ручкой.
– Капитан, разверните две башни в сторону этих милых окошек… Ну что, господа? Я призывал вас добровольно внести средства в казну кампании. Теперь – кто не спрятался, я не виноват. Идем искать вместе. Больше предложений не будет. Капитан, давайте первых трех сюда, мы пройдемся до банка…
– Но… послушайте! – заблеял плотный осанистый мужчина, как потом выяснилось – хозяин трех продуктовых лавок и подпольный банкир. – Давайте рассуждать не как дикари. Сколько вам нужно? Быть может, мы лучше внесем свою долю натуральным продуктом? Ведь даже золото и серебро имеют хождение далеко не везде. Вы можете купить на унцию золота в Цюрихе мешок пшеницы, а где-нибудь в Хорватии вам уже дадут в два раза меньше. Ведь вы собираетесь двигаться на восток, в сторону Стамбула? Откуда вам известно, что там произойдет с ценностями?
– Ценности отправятся в Петербург, Лондон и Берлин для покрытия огромных текущих расходов, которые несут наши правительства, – вежливо улыбнулся Артур. – Там им не грозит девальвация, можете не беспокоиться. Ведите нас к городскому банку, живо!
– Но… там пусто, – затряс седой головой один из лидеров магистрата, элегантный старик в черном камзоле, с серебряной бляхой на груди. – Если вы имеете в виду городской филиал центрального банка, который существовал до катастрофы, то там – пустота. Все бумаги сгорели еще в прошлом веке, а ценности растащили разбойники. Вы увидите – они сломали двери и даже вывернули балки перекрытий. Очевидно, они полагали, что…
– Заткните ему рот, – поморщился президент. – Мешает мне работать.
Он уже увидел то, что искал. На развилке улочек Артур опустился на колени и положил ладони на прохладный камень. Ползший следом паровой броневик замер. Из-под его капота струйками вырывался пар. Из кабины стрелка за президентом с восхищением наблюдал экипаж. По-видимому, они давно считали своего некоронованного царя кем-то вроде бога. Вот сейчас он готовился извлечь деньги прямо из земли, разве это не чудесное волшебство?
Конвойные оцепили улицу. Ввиду того, что командир президентской сотни Карамаз был временно прикомандирован к раненому адмиралу Орландо, охраной Артура заведовал фон Богль. От бдительного германца ничто не ускользало. Прежде чем Артур поднялся с колен и направился к заколоченным дверям бывшего банка, гвардейцы успели дать несколько предупредительных выстрелов по окнам верхних этажей. Ставни тут же захлопнулись. Фон Богль этим не удовольствовался, он приказал проверить лестницы и подъезды.
Конвойные взломали двери в четырех квартирах, выволокли на улицу излишне любопытных обитателей. Двое мужчин оказали вооруженное сопротивление, их застрелили на месте.
Несмотря на вялое брюзжание чиновников, польские саперы шустро выломали двери и протащили в запертый банк переносные лампы. Перед президентом внутрь нырнули Дед Савва с двумя лысыми булями на поводках и дюжина преданных телохранителей. В банке никто не жил, наверное, его просторные офисы сложно было превратить в комфортное жилье. Кроме того, судя по количеству заброшенных домов на окраинах, в Лозанне не набиралось и четверти от прежнего населения.
Большая смерть и здесь прокатилась тяжелыми жерновами.
Коваль прошелся по сгнившему, расползающемуся ковролину первого этажа. Гвардейцы почтительно сопели в конце коридора. Здесь разило плесенью, на стенах, среди потеков жидких обоев, до сих пор косо висели промокшие графики и рекламные буклеты.
– Герр Богль, спросите у этого кадра, они что, сюда вообще не заходят?
Швейцарец быстро залопотал в ответ, Артур снова не понял ни слова.
– Мой президент, он говорит, что полтора столетия существует поверье. Считается, что там, где хранились ценности прежнего мира, – там хранилось и зло, открывшее путь для Большой смерти. Уже полтора столетия они входят в хранилища зла только группами и только со священником во главе. Здесь нечисто…
– Что ж, он по-своему прав, – пробурчал Коваль, рассматривая чей-то разобранный на части скелет. – Эй, посветите мне! Не сюда, дальше, здесь лестница должна быть вниз.
– Здесь нет лестницы, ваше высокопревосходительство.
– Если я сказал – значит, есть! – рассмеялся Коваль. Его новое удивительное зрение нравилось ему все больше. – Живо сюда, двигайте эти шкафы с макулатурой. Они и так на труху похожи…
– Доктор Ланье говорит, что здесь десять раз все обыскали. Никаких скрытых комнат нет.
– Ага! Стало быть, все же обыскивали? – хлопнул в ладоши Коваль. – Чего ж мне лапшу вешаете, что только по праздникам и только с попом сюда забредаете, а?!
Солдаты с немалым трудом оторвали прибитые к стене стеллажи. Затем по приказу Артура принялись взламывать панели стенового покрытия. За вторым слоем набухших от сырости панелей обнаружилась стальная стена. Доктор Ланье занервничал, когда саперы ломами и фомками вскрыли первые сантиметры ржавого шва. Его седой приятель с серебряной бляхой продолжал гнусавить свое – о пустой казне, доставшейся в наследство от мрачного империалистического прошлого.
– Взрывайте, – приказал Артур.
Саперы немножко перестарались. От взрыва вылетели окна в соседних зданиях, отвалившимся куском лепнины ранило двоих солдат, и обвалился потолок в коридоре.
Зато обнаружилась лестница вниз.
…Полуметровой толщины дверь поползла в сторону. Офицеры союзных войск заахали, засвистели, как дети. Никто из них не представлял, сколько драгоценностей может храниться в отдельно взятом подвале. Оба директора банка рыдали, не скрывая слез.
– Клянусь здоровьем детей, – причитал доктор Ланье. – Мы понятия не имели, что тут такое…
– Вот ведь жадюги, – озорно рассмеялся молоденький польский солдатик-сапер. – Может, завтра им помирать, а они сегодня удавиться готовы!
В подземное хранилище, во избежание неприятных сюрпризов, вначале пустили булей. Затем к дверям подтянулась вереница телег, экспроприированных у местного населения. Артур приказал грузить каждый предмет отдельно, непременно пропустив его через весы, и сразу же – пломбировать. Отдельно – слитки высшей пробы, отдельно – монеты разных номиналов, серебро же откладывать на другие телеги. Сложнее стало, когда в нижнем хранилище, за второй дверью, обнаружили секции с драгоценными камнями.
В камнях никто не разбирался. Похоже, что в них не особо разбирались и сами банкиры, потому что в блок долгие годы никто не входил. К вечеру работу завершили. Самую большую залу от пола до потолка занимали аккуратно сложенные пачки бумажных денег. Здесь были франки и фунты, доллары и йены, но больше всего – евро.
Сотни миллионов евро.
Артур покружил немного по прохладным темным помещениям. Здесь не было крыс, сюда не попадали вода и насекомые. Здесь замерло время.
Сотни миллионов евро, годных лишь в топку.
– Что скажете, мистер президент? – В дверях хранилища озирался Паунти.
– Тут ваши выборы в палату лордов, – Коваль постучал по пирамиде золотых слитков. – А тут… ваши наемники и средства на скупку акций, – он постучал по другой пирамиде.
– А там? – Дэвид озабоченно указал на приотворенную дверь следующего хранилища. В соседней зале стеллажи были забиты слитками до потолка, по самым грубым прикидкам – не меньше четырех тонн чистого желтого металла.