Обещаю вернуться никогда

Сосед остался в прострации. Геральт шепнул:

– По-моему, твои изысканные обороты далеки от его восприятия.

– Неважно, – ответил Ладимир, – главное, что он заткнулся.

На плотине их поджидал серебряный жеребец.

– О, Жемчужный! – обрадовался Ладимир, но подходить к нему не стал.

Они повернули направо и отправились дальше – только теперь в сопровождении Жемчужного.

– Он так и будет идти за нами? – полюбопытствовал ведьмак.

– Пускай идёт. Он тебе мешает, что ли?

– Мы привлекаем слишком много внимания. С ним на нас будут глазеть вдвое больше.

– Чепуха, – отмахнулся Ладимир. – Пусть глазеют.

В магазине Ладимира не удовлетворила ни первая буханка, которую подала ему продавщица, ни вторая, ни третья. Кончилось тем, что продавщица со злостью вывалила на прилавок все буханки, которые были. Ладимир ни капли не смутился и преспокойно начал их исследовать самым тщательным образом.

Ведьмак начал подозревать, что путешествие займёт куда больше получаса.

– Ты не успокоишься, пока все не перещупаешь? – прошипел он сквозь зубы.

– Я для князя хлеб выбираю, ты не забыл?

– Ему совершенно всё равно, какой хлеб ты притащишь!

– Из этого не следует, что надо принести чёрствый хлеб. А здесь все буханки вчерашние.

– Хлеб только сегодня привезли! – возмутилась продавщица.

– Из Буркина-Фасо?

Наконец подходящая пара буханок была найдена. Продавщица с облегчением её пробила. Ладимир расплатился и спокойно сказал:

– Ой, едва не забыл. Ещё два батона белого.

Он с удовольствием наблюдал, как продавщица, ругаясь сквозь зубы, кладёт на место чёрный хлеб. Потом она, наученная горьким опытом, кинула на прилавок все оставшиеся батоны. Их было заметно меньше, чем буханок, но ведьмак не собирался ждать, пока Ладимир каждый из них осмотрит со всех сторон и потычет пальцем – вдруг чёрствые. Он не глядя подал продавщице два батона:

– Эти.

Ладимир удивлённо посмотрел на него.

– Для нас сгодятся, – пояснил Геральт.

Ладимир пожал плечами и послушно расплатился. Продавщицу они оставили в крайне раздражённом настроении.

Оказавшись на улице, Геральт сразу свернул на уже знакомую тропку и быстро обнаружил, что спутник его за ним не торопится. Он оглянулся. Ладимир стоял у лестницы, ведущей в магазин, и тщательно прислушивался. Наконец он с сияющим лицом посмотрел на Геральта:

– Ты слышал?

– Что именно?

– Корова! – ликующе поведал Ладимир. – Здесь есть корова! Вот опять!

– На кой чёрт тебе сдалась корова?!

– Пошли! – сказал Ладимир и решительно направился к шоссе. – Сто лет не пил парного молока.

– Иди ты к дьяволу со своим молоком! – выругался Геральт и пошёл в противоположную сторону.

– Нет, ну нормально?! – возмутился Ладимир. – Я что, один его тащить должен?

– Захочешь – дотащишь, не переломишься.

– Между прочим, – вкрадчиво произнёс Ладимир, глядя не на ведьмака, а в небо, где звонко щебетали ласточки, – Аннушка тоже с удовольствием выпила бы парного молока. Она мне жаловалась, что уже вкус его забыла.

Геральт остановился и подозрительно посмотрел на него.

– Мне она ничего не говорила, – недоверчиво сказал он.

– А какой смысл тебе говорить? Ты здесь нашёл бы парное молоко?

– Понадобилось – нашёл бы, – буркнул ведьмак.

Всё же он подошёл к Ладимиру. Ладимир вручил ему сумку с хлебом, и они отправились к шоссе. Там Геральт повернул направо, а Ладимир – налево. Жемчужный, не раздумывая, последовал за Геральтом.

– Куда тебя черти несут? – рявкнул ведьмак Ладимиру. – Корову держат вон в том сарае!

– Где ты корову видишь?

– Её здесь сейчас и нет!

– Тогда о каком парном молоке может идти речь? – поинтересовался Ладимир и последовал дальше.

– Ты сдурел?! – окончательно возмутился Геральт. – Туда идти три стае, не меньше!

– Ничего, пойдём быстро, за сорок минут обернёмся. Причём, чем больше ты болтаешь, тем больше времени тратишь впустую.

– Я тебя точно когда-нибудь придушу, – проворчал ведьмак, следуя за ним.

Они дошли до таблички с надписью «Куртино» и свернули на тенистую грунтовую дорогу (когда-то она была асфальтированная, но от асфальта мало что осталось), с обеих сторон густо заросшую кустами.

– Ты зря беспокоишься, – сказал Ладимир. – Аннушка ещё часа два будет красоту наводить. Ну, там, крема всякие, маски, что ещё девушки любят… Бритьё.

– Чего? – не понял Геральт.

– Бритьё. Ног и разных интимных мест.

– Что за дикость! Зачем?

– Так принято. Если у женщины волосатые ноги, это позор, ей лучше в открытой одежде на улицу не выходить, засмеют. Ты в Ступино хоть одну девушку с волосатыми ногами видел?

– Я по сторонам не смотрел, – буркнул Геральт.

Ладимир покосился на него и от комментариев воздержался.

Они прошли выложенную бетонными плитами дорогу, спустились к говорливой речке Бунчихе, которая резво бежала по дну большого оврага, заросшего деревьями и густой травой, – здесь было свежо и тихо, слышалось только журчание воды и пение птиц, – и начали подниматься к Родоманово.

Ладимир после подъёма сразу свернул направо, и они обнаружили, что грунтовка, проложенная через деревню, довольно быстро заканчивается вместе с домами. Они вернулись к развилке, повернули налево и выяснили, что здесь дорога заканчивается ещё быстрее. Тогда они пошли прямо, оказались на изрядно заросшей дороге, идущей по краю поля, и вновь свернули направо. Тут им повезло больше. Белая с рыжими пятнами бурёнка была найдена через четверть часа ходьбы, под приземистым раскидистым деревом. Из-за высокой травы и пышной кроны, а также из-за того, что дерево росло на краю оврага, где, собственно, корова и паслась, её трудно было разглядеть. Но путешественники смотрели не только глазами, к тому же корова приветствовала их громогласным рёвом.

– Хорошая коровка, – одобрил Ладимир, – ухоженная.

Затем они легко нашли дом, в котором жили хозяева бурёнки. Там была только старенькая бабушка в сером шерстяном платье и белом платочке. К радости Геральта, Ладимир перестал вести себя как идиот и нечаянно завоевал расположение хозяйки настолько, что, помимо парного молока, получил приглашение к чаю. Оно не входило в планы не только Геральта, но и самого Ладимира. Путешественники принялись было отнекиваться, но старушка так расстроено всплёскивала сухонькими ручками, что они позволили завести себя в избу и сели на лавку. Бабуля чайкой порхала вокруг стола, словно по волшебству обрастающего пирогами, пирожками, блинами и всякой сопровождающей мелочью вроде варенья, топлёного масла и сметаны, называла гостей «голубчиками» и «касатиками» и усердно потчевала. «Голубчики», один из которых давно отвык от подобного обращения, а другой никогда и не привыкал, совершенно не представляли, как себя вести, и выглядели весьма комично. Они сидели притихшие, постоянно переглядывались и усердно награждали друг друга пинками. После особенно меткого пинка Геральта Ладимир зашипел, припомнил свои студенческие времена и всё же ухитрился завязать разговор, благо что старушка оказалась говорливая. Ведьмак облегчённо вздохнул, но ненадолго. Так как Ладимир отвлекал внимание бабушки разговором, она упускала из виду его тарелку, зато внимательно следила за тарелкой второго «касатика» и щедрой рукой подкладывала ему всевозможную снедь. Геральт был хорошим едоком, но даже его привыкший ко всему желудок не смог бы осилить гору яств, которая высилась на столе. Когда старушка в очередной раз ужаснулась его плохому аппетиту и вспомнила о чугунке щей, томившихся в русской печке, ведьмак понял, что надо спасаться. Теперь говорили уже оба, вот только щей Геральту избежать не удалось.

Короче говоря, когда через два часа им удалось-таки покинуть гостеприимный домик, они потяжелели на пару килограммов и были нагружены благоухающими свежей выпечкой сумками. Геральт, у которого уже сводило скулы от непривычно большого количества улыбок, улыбнулся в последний раз и приготовился попрощаться, как вдруг Ладимир спросил хозяйку, не будет ли у неё ещё одного чугунка щей. Бабуля радостно бросилась в дом.