Обещаю вернуться никогда

Похоже, Геральт и впрямь знал, что делает. Он разделил мои волосы на две части, как и я, и перекинул их мне через плечи. А потом, вместо того, чтобы расчёсывать всю массу волос сразу, отделял небольшую прядь, расчёсывал, опускал на мою спину и отделял следующую.

И самое странное, что действовал он очень аккуратно, ловко и осторожно, чего я никак не ожидала – ведь теми же самыми руками он искалечил мне кисть.

Когда вся масса волос оказалась за моей спиной, он разделил её на три части и заплёл косу.

– Спасибо, – пробормотала я, поднимаясь с табуретки.

– Не стоит, – ответил он и, немного помолчав, добавил: – Мне это было в радость.

Я недоверчиво взглянула на него. Он смотрел на меня, и мне вспомнился тот пронизанный солнцем взгляд, какой я встретила, столкнувшись с ним, когда он выходил из ванной. Смущённая собственными мыслями, я поспешно устроилась на диване и уткнулась в книгу.

Геральт отнёс табуретку на терраску, убрал расчёску и вновь принёс чашку с отваром, которую предусмотрительно поставил на печку. На этот раз я не стала отказываться.

Отвар оказался не такой уж гадостью, и после него боль действительно немного улеглась.

Вечером, после ужина, за мытьём посуды Геральт спросил у Ладимира:

– Как тебе на кушетке?

– Прекрасно! – сказал Ладимир.

– Можешь спать там.

Лад покосился на него.

– Вознамерился занять мою половину дивана? Да без проблем.

– Меня начинает пугать твоя проницательность, – сказал ведьмак.

Ладимир то ли не понял его иронию, то ли сделал вид, что не понял.

– Я-то что, – скромно сказал он. – Вот Див – это да! Ты ещё подумать не успел, а он уже знает. Познакомишься с ним получше, сам убедишься.

Мне, естественно, о перемене спальных мест никто не сказал. Пока я была в ванной, Ладимир разложил диван, застелил его и куда-то смылся. Когда я вернулась в избу, оказалось, что и Геральта нет. Геральт меня мало беспокоил, он уже и хромал-то едва заметно, но Ладимиру лучше было бы лечь, а не шататься Бог знает где. Явился Геральт, чтобы расчесать меня на ночь. Потом он отправился в душ, а я легла спать и заснула почти мгновенно.

А потом… потом я лежала в его объятиях и целовала его лицо, не в силах поверить, что он здесь, рядом со мной.

– Геральт… Геральт… сколько же я тебя ждала…

– Вила… русалка моя…

И меня не смутило это имя, потому что я знала, что это он дал его мне.

– Геральт… я не думала, что ты придёшь. Я люблю тебя.

Он смотрел на меня, молчал и лишь прижимал к себе, подставляя лицо под мои поцелуи. Но я не ждала ответа, главное – чтобы он это знал. Пусть лучше не отвечает, слишком больно будет услышать его слова. Мне достаточно того, что он сейчас рядом и я могу целовать его и видеть, как он улыбается, будто не веря в происходящее.

– Вила… моя Вила… я тоже…

Он провёл рукой по моим волосам и поцеловал в губы. Его язык коснулся моего, и меня охватило странное чувство – будто сейчас всё так, как и должно быть.

Он нехотя оторвался от моих губ.

– Я люблю тебя.

Я смотрела на него, видела его лучистый взгляд… и начала понимать, что такое счастье.

Он целовал меня снова и снова. Я отвечала на его поцелуи, прижимаясь к его груди и забыв обо всём на свете.

========== Глава XI ==========

Небо только начало светлеть на востоке, когда у полуразрушенной фермы появились два всадника. Они в замешательстве смотрели по сторонам.

– И куда теперь? – поинтересовался один, черноволосый с неприятным лицом и ещё более неприятным голосом. – С него бы убыло от пары слов? Если это ему надо, пусть сам и едет. Мы здесь весь день провозимся.

– Не преувеличивай, – сказал второй.

Этот второй был высок и чрезмерно худощав. Его длинные волосы словно выцвели, и так же бледны были светло-зелёные прозрачные глаза. Лицо его было невыразительно, будто он носил маску, и голос звучал ровно и холодно. Он говорил не спеша и очень правильно, слегка растягивая слоги.

– Название деревни он же сказал.

– Величайшая благодарность ему за это! – фыркнул первый. – Деревня Куртино – она и есть. Только он забыл упомянуть, что здесь до чёрта лысого домов!

– Это что, – губы второго тронула лёгкая улыбка, неожиданная на его каменном лице, и глаза как будто потеплели. – Помню, в начале службы он меня отправил в Серебряный лог, Светомиру помощь понадобилась. А лог оказался высохшим руслом реки, и сторожка Светомирова стояла в километре от него. Несколько раз вдоль русла пролетел, прежде чем её увидел…

– Вот именно поэтому пусть сам едет, – второй развернул коня. – В следующий раз полностью адрес скажет.

– Подожди. Слышишь?

Они прислушались. Звонкий чистый голос старательно выводил: «Ой, там, на горе-э-э… ой, там, на круто-о-й… ой, там сидела-а пара-а-а голубе-э-эй…».

– Ладимир глотку дерёт, – удовлетворённо сказал первый. – И где-то рядом совсем.

– Не совсем, – сказал второй. – Пруд видишь? Звук отражается, слышимость хорошая. На том берегу.

Он пустил коня широкой рысью, за ним, не мешкая, тронулся его спутник. Они миновали плотину, проехали мимо свалки металлолома и поскакали на голос.

Ладимир сидел на порожке сарая, точил косу и разливался соловьём: «Голу-убка не ест, голу-убка не пьёт, да всё на гору-у плакати идё-о-от…».

Черноволосый припустил коня галопом, намереваясь перемахнуть через загородку, но товарищ его остановил. Они подъехали к рабице, спешились, ослабили подпруги, отстегнули поводья и отправили лошадей пастись, а сами через калитку зашли на участок и приблизились к певцу, который знай себе распевал: «Голу-убка моя-а, сиза-акрылая-а-а, чего ж ты такая печа-альная-а-а?».

– Глухарь на току, – процедил сквозь зубы черноволосый. – Только себя и слышит.

Ладимир допел наконец: «Я и ходила-а, и выбирала-а, а нету такого, как я-а потеря-ала», – художественно провёл оселком по лезвию косы, поднял голову и от неожиданности вскочил, взяв косу на плечо, словно ружьё.

Перед ним стояли двое гостей.

Ладимир переводил взгляд с одного на другого. Собственно, по уставу ему полагалось кланяться, но Ладимир, как и прочие воины, в отношении младших князей уставом пренебрегал. Только для Леда Серебряного, брата Дива, делали исключение.

И если Леда увидеть здесь не было так уж удивительно, то что тут делал Шива, да ещё в компании Серебряного, становилось совсем непонятно.

В конце концов, Ладимир склонил голову, но так, чтобы было ясно, что это относится только к Леду.

– Здравствуй, Ладимир, – едва заметно улыбнувшись, сказал Лед. – Князь Див сказал, – он слегка замялся, – сказал, что кого-то… вернуть надо.

Ладимир отлично знал манеру Дива Мирославича изъясняться и Леда понял сразу .

– Да, я… сейчас схожу за ним, – ответил он и побрёл к дому, бормоча про себя: – Эх, всю малину я ему обломал. Впрочем, сам виноват, он бы ещё до морковкина заговенья протянул…

Дома было тихо. Ладимир осторожно приблизился к дивану. Видно было только Геральта. Аннушка, несомненно, тоже была здесь, но из-за широкой спины ведьмака её не было видно совсем.

– Геральт! – тихонько позвал Ладимир. – Геральт!

Никакой реакции.

– Зараза, – прошипел Ладимир.

Меньше всего на свете ему хотелось трясти ведьмака за плечо, потому что он не без оснований полагал, что незамедлительно получит в морду. Если бы он был на месте Геральта, точно бы врезал. Реакцией Ладимир обладал превосходной, однако Геральт мало ему уступал.

Но делать было нечего. Ладимир вздохнул и легонько потряс ведьмака, готовый в любую секунду отскочить назад.

Ему повезло. Геральт пошевелился, приподнялся на локте и вполоборота посмотрел на него, еле разлепив веки.

– Ты очумел? Что тебе надо?

– Вставай, – сказал Ладимир. – За тобой приехали.

Геральт тотчас проснулся.

– Князь?

– Целых два, но Дива среди них нет. Давай живее, они ждут.