Страница 48 из 77
Когда охранники изволили отбыть, Катерина долго оплакивала свою «Нокию», а я ругалась на бабулю. Мол, она могла быть и поласковей с дорогим нашему сердцу Зямочкой, тем более что тот, кажется, был расположен к конструктивному диалогу.
- Ты плохо знаешь Зямочку, - фыркнула бабуля и вдруг перешла на свистящий шепот, - никогда он не был готов ни к какому конструктивному диалогу, зато всегда поджимает хвост, стоит на него чуть-чуть надавить. К тому же, теперь мы располагаем ценнейшей информацией.
- Какой? - простонала я.
- Говори шепотом! - залепила мне вслепую подзатыльник бабуля, - говори шепотом.
- Почему? - прошептала я, потирая ушибленное место. Точность у бабули была снайперская, вне зависимости от того, в темноте она била, или на свету.
- Потому что Зямочка только что наглядно продемонстрировал нам, что он редкостный жмот.
- Каким образом? - поинтересовалась Катерина.
- Во-первых (и не в самых главных), - начала бабуля, - если в этом подвале и есть видеонаблюдение, то оно не снабжено прибором ночного видения.
- С чего ты взяла? - обиженно спросила я.
- Потому что этот старый дурак долго шарил глазами по подвалу и искал нас. Если бы он видел наши перемещения на пульте видеонаблюдения, то прекрасно бы знал, в каком углу мы сидим.
- Хорошо, - зачем-то похвалила бабулю я.
- Спасибо, детка, - поблагодарила меня она. Я ждала нового подзатыльника, но бабуля сменила гнев на милость и продолжала. - Во-вторых, он прекрасно расслышал, как я ругала в полный голос его сомнительные достоинства, но не услышал, как я шепотом его нахваливала. Значит, микрофоны здесь стоят совершенно несерьезные. Не знаю, за какие деньги он оборудовал свой подвал, но мог бы и побольше раскошелиться: его техника не улавливает шепот. Тоже мне, Малюта Скуратов, ну смешно, девочки…
- А это значит, - начала я.
- А это значит, - закончила бабуля, - что все секретные переговоры мы будем вести шепотом, - судя по ее голосу, она была необыкновенно довольна. - В-третьих, Зямочка повел себя как распоследний кретин, когда устроил подвал для заключения несогласных с его политикой ведения дел в своем доме.
- Мы в Зямочкином доме? - всполошилась я.
- Разумеется, - зашипела бабуля, - ты видела его халат? А я его видела не один, и даже не два раза. Это его главный домашний наряд, старикашке кажется, что в нем он выглядит как истинный аристократ, - бабуля не выдержала и фыркнула.
- И? - прошептала я, когда она отвеселилась по поводу Зямочкиных парадных нарядов.
- Что - и? - возмутилась бабуля, - если здесь Зямочкин дом, то здесь и наш «Автопортрет». Если здесь наш «Автопортрет», то у нас есть возможность его позаимствовать.
- Отлично, - порадовалась я, - осталась самая малость: выбраться из подвала и найти, где он его прячет.
- Теперь перейдем к главному, - заговорила бабуля так, словно прорыв на свободу был делом решенным. - Катенька, ты слушаешь?
- Вся внимание, Марья Степановна, - прошептала Катерина, - вся внимание.
- Отлично, потому что тебе придется соблазнить охранника. Того, который покрупнее.
- Соблазнить охранника? - выдохнула Катерина.
- Ну, примерно так, - смутилась бабуля.
- Марья Степановна, - зашептала скороговоркой Катерина, - ни за что, даже не говорите мне ничего, ничего не выйдет, Марья Степановна, я никому не нравлюсь, это вообще не по моей части, все, что угодно, хотите, Марья Степановна, я грохну кого-нибудь?…
- Он тебе не приглянулся? - с дьявольской кротостью спросила бабуля.
- Марья Степановна, - булькала Катерина, - не в этом дело. Я его даже не разглядела.
- Ну а в чем тогда дело? - продолжала змеиться бабуля, - женщине полезно мужское внимание, у нее от этого начинают по-особому гореть глаза…
- Да не надо мне никакого горения в глазах! - вспылила Катерина, с трудом удерживаясь, чтобы продолжать шептать, - и охранник ваш не уперся ни с какого конца.
Приложение № 20. Про Катеринину больную мозоль
Тут надо пояснить отдельно, на какую больную мозоль с очаровательной непосредственностью приземлилась бабуля. Моя Катерина - человек фантастически невезучий в личной жизни. Ни разу еще не встречала человека, который бы так мечтал о супружестве, и у которого с этим супружеством так бы все плохо складывалось.
Тихий ангел Катерина, которая покупала тонны кружевных подушечек, уютных покрывалец и занавесочек на кухню, готовая целыми днями разогревать своему дорогому супругу полуфабрикаты в микроволновке, домоседка и редкая красавица, пребывала в вечном попадосе. Вполне пристойные на вид претенденты на руку и сердце Катерины оказывались на поверку кончеными маньяками, тихими алкоголиками и любителями оттачивать удар левой на своей лучшей половине, или в самый неподходящий момент извлекали из загашников жену и троих детей, или спешно отбывали за границу на постоянное место жительства. Дома у Катерины не удерживался ни один. Некоторых приходилось изгонять насильно (как-то раз для этого даже пришлось вызывать бабулю), некоторые сами испарялись, как эфир, едва речь заходила о женитьбе.
А замуж Катерине хотелось очень, и ее можно понять. Все эти белые наряды, рыдающие тети и бабушки (которые уже плешь проели бедняжке на тему внуков и племянников), праздничные банкеты, последующие пляски, кидание букета, свадебное путешествие, кольца и тонны фотографий… Все эти картины с издевательской настойчивостью лезли Катерине в голову, и чем дальше от нее была перспектива их осуществления, тем больше хотелось. Это когда ты замужем, тебе на все это наплевать, а если нет - то ты беззащитна перед этой напастью. Я Катерину понимаю прекрасно.
Сначала она делала вид, что ей, по большому счету, на все это наплевать, тем более что с работой у моей дорогой подруги складывалось все куда как удачно. У себя в конторе она давно занимала руководящий пост (и не уговаривайте меня произнести вслух название Катерининой должности, с детства мои мозги отказывались работать, как только сталкивались с чем-то финансово-экономическим), а потому о неладах на личном фронте удавалось забывать. Но куда же тут денешься, каждому хочется любви и тому подобных вещей, и около года назад Катерина с маниакальной настойчивостью отправилась налаживать личную жизнь. Получилось у нее это чудовищно.