Страница 2 из 10
А ведь в провинциальном городке Сарны, затерявшемся в болотистом Полесье, где он рос, не было ни тренеров, ни хороших снарядов, ни спортивных залов. Ребята – любители этого вида спорта – сами добывали программы, переписывали их в блокноты и самостоятельно разучивали гимнастические элементы и связки.
С этим багажом, на уровне второго спортивного разряда, Николай поступил в училище. Кумирами той поры для него были Виктор Чукарин, Валентин Муратов, Альберт Азарян, Борис Шахлин и другие прославленные мастера гимнастического многоборья. Фотографии этих спортсменов красовались на стенах комнаты в общежитии, на крышках картонных чемоданчиков с металлическими уголками, заполняли листы фотоальбомов. Гимнастике он даже посвятил несколько юношеских стихотворений.
Николай и в армии продолжал заниматься этим видом спорта. Здесь же познакомился со старшим лейтенантом Ищенко, офицером-перворазрядником по акробатике. Он оказался особистом – сотрудником Особого отдела КГБ в Прикарпатском военном округе (ПрикВО), к тому же земляком. Молодежь завидовала его мастерству в прыжках. На одной из тренировок офицер спросил неожиданно:
– Коля, когда у тебя заканчивается служба? Какие планы?
– В этом году. Собираюсь поступать на журфак Львовского университета, – искренне ответил Николай.
– А что дальше? В лучшем случае ты станешь собкором районной газетенки или преподавателем в школе. Тебе нужно повидать мир, наверное, кроме Украины, нигде не был. А ведь есть возможность посмотреть Россию, а там, если повезет, то и заграницу, – загадочно говорил офицер.
– Юрий Иванович, о чем речь?
– А не поступить ли тебе в Высшую школу КГБ СССР? По моим наблюдениям, из тебя получится оперативник. Работа интересная, ответственность – государственная. Попробуй… Тут и материальная сторона: вечный студент для родителей – согласись, тяжелая ноша.
– Вообще-то верно. Если бы не родители, то на 14 рублей стипендии я бы не прожил. Да еще при таких физических нагрузках.
– Что ты мне это говоришь?! Я ведь такую же школу прошел – испытал на своем горбу. Ну вот, а ты хочешь вновь сесть на шею старикам. Подумай, но думай недолго. Жду ответа на следующей тренировке.
Когда Николай принял окончательное решение, то написал родителям. Отец неожиданно приехал в часть, а когда узнал, где сын собирается учиться, то развел руками:
– Жаль. Хотел видеть тебя машинистом локомотива. Но неволить не буду. Нужное дело – защитник Родины. Твой дед был героем-казаком, брат деда – офицером в армии Самсонова. Оба смело дрались в Первую мировую, защищая Отчизну, которой присягали на верность. Имей в виду – у чекистов меч обоюдоострый, он сшибал головы врагам настоящим и мнимым. Сколько попадало под его острие невиновных – только Бог знает. Я пережил то страшное время. Будь справедлив и щедр на доброту. Помни в первую очередь о порядочности, когда придется решать судьбы людей. Верь в людей, но вера без дел мертва.
Николай был поражен словами никогда не говорившего на серьезные темы отца, окончившего всего четыре класса сельской школы. Жизненный опыт – пережитые коллективизация и репрессии 30-х годов, вся война от звонка до звонка – в паровозной будке, не защищавшей от осколков и пуль, участие в Сталинградской эпопее, потеря товарищей, воспитал в нем порядочность и смелость, терпимость и деловитость, умение сказать правду в глаза…
И вот она, желанная Москва, которой «в детстве кто не бредил». Сразу с Киевского вокзала, закинув вещмешок на плечи, Николай отправился на Красную площадь – увидеть Кремль, живую историю и место, с которого начиналась и начинается столица страны.
Воспоминания вдруг перенесли его в недавнее, но уже прошлое, когда он сильный и стройный, по приглашению судьи, шел в белом шерстяном трико гордой походкой к спортивному снаряду. Вспомнились тренировки в армейском спортклубе (СКА) ПрикВО, где практически случайно решилась его судьба.
Сданы вступительные экзамены. На темно-зеленой гимнастерке появились курсантские погоны. Учеба шла по накатанной колее – лекции, семинары, практические занятия. Гимнастику не бросил. Сначала возглавил команду гимнастов на факультете, а затем и всего вуза. Это были упражнения для тела, но нужно было что-то и для души. Вскоре организовалась группа энтузиастов: вместе ходили по музеям, на выставки, в театры и кино. Особенно любили вечера поэзии.
На первом курсе Николай записался в Центральную библиотеку страны – Ленинку, которую посещал каждую субботу. Вчитывался в редкие книги, открывал забытые имена поэтов, искал ответы на философские вопросы. Это был ренессанс души.
Когда он прочитал только что вышедшую поэму Егора Исаева «Суд памяти», то, не имея возможности приобрести книгу, сидел целую ночь, переписывая произведение в тетрадь, – так тронули за живое и понравились звонким звучанием и глубоким смыслом строки мастера стихотворного слова.
Учеба в Москве обогащает любого, пытливые умы с периферии – вдвойне. 60-е годы были периодом расцвета поэзии, диспутов-дуэлей между «физиками и лириками». Часто проходили поэтические вечера, собиравшие в основном студенческие массы. Молодежь увлекалась творчеством Е. Евтушенко, Р Рождественского, Ю. Друниной, Б. Ахмадуллиной, А. Вознесенского и других.
В памяти Николая надолго остался вечер во дворце культуры «Крылья Советов», где в течение двух часов свои стихи читал фронтовик Эдуард Асадов. Он был любимцем студенчества. Подобные вечера являли собой настоящие праздники души с радостью живого общения с кумирами. Любители стихов тех лет охотились за сборниками «День Поэзии». Читались эти альманахи с превеликим удовольствием…
И в то же время шла серьезная подготовка к будущей работе. Знакомясь со специальной литературой об операциях, проведенных чекистами в разное время, особенно в военное лихолетье, приходилось восторгаться умом и хладнокровием оперативников, вязавших тончайшие сети разработок, в которые попадали опытные агенты противостоящих спецслужб, создававших осиные гнезда в стране.
По мере знакомства с материалами о действиях ЦРУ и ФБР США приходилось все глубже понимать сущность глобальных планов наших противников и политику двойных стандартов Запада.
Во все времена государственные органы разведки и контрразведки сохраняют и оберегают политический режим, стоят на страже незыблемости державных устоев, закрепленных основным законом государства. Что же касалось КГБ СССР, то это была единственная организация, которую боялись наши враги. Кроме того, Комитет государственной безопасности – это структура бескорыстного служения государственному строю, который ее создал. Сотрудники КГБ ССР стояли на защите идей социализма, сохраняя единство многонационального государства и соблюдение правовых норм, и в первую очередь законов. И в этой организации была особая система подбора кадров – для службы в органах в трудовых и армейских коллективах отбирались лучшие специалисты.
В противовес КГБ СССР существовало ЦРУ США.
«Если мы хотим понять природу ЦРУ, – говорил ветеран американского рабочего движения, отнюдь не коммунист, но человек, верящий в демократию без кавычек, бывший постоянный представитель Всемирной федерации профсоюзов при ООН Э. Демайо, – мы должны прежде всего понять социально-экономическую систему, породившую это ведомство. Наше общество строится на эксплуатации многих теми немногими, кто владеет и управляет средствами производства, создающими богатство нации, и финансовыми институтами – источниками ее жизненной силы.
Эти всемогущие немногие, располагающие громадными экономическими ресурсами, управляют политической жизнью страны. Они представляют теневое правительство страны, принимающее основные решения, которые передаются для реализации официальным исполнительным и законодательным органам через своих пособников, занимающих ключевые посты во всем федеральном аппарате.
Выступающий против ЦРУ бросает вызов самому могущественному ведомству государственной власти».