Право палача

— Ты слепой? — начала злиться Клавдия.

— Нет. Я думал, сифилис уже разрушил твоё лицо до такой степени, что ты прикрываешь ею зияющие дыры.

— У меня была оспа. В остальном я здорова.

— Вижу. И это просто замечательно! Если бы я раньше знал, что с тобой можно ходить по рассадникам этой болезни… Ну, а что до красоты, то как по мне, она не пострадала. Ты просто мало общалась с обычными горожанками. Свёрнутые набок носы, синяки под глазами, язвы в щеках. Обычная девочка.

Крепкое вино немного сгладило фиаско. Клавдия приготовилась ужасаться его вкусом, но оно даже не отдавало плесенью.

Опять Аломьон полнился странным рокотом, будто под землёй пробуждался вулкан. Вибрация была сильнее, чем в тот день, когда графиня покинула дом. В улицах, похожих сверху на канавы, мелькали чепцы, гренадёрские киверы и синие солдатские куртки. Можно было без труда заметить, что движение это было направлено в центр города.

— Фильтр совсем отсырел, — пробормотал Каспар, копаясь внутри маски, — я заменю его. Думаю, теперь ты будешь носить её реже. Спасибо за помощь. Тиль умудрился разбить колбу со спиртом, над которым я весь день горбатился. Я уж не ждал от вас проку.

С главной площади послышались возгласы. Там собирались люди и явно ждали некоего зрелища. Они выкрикивали два слова, которые Клавдии никак не удавалось расслышать.

— Кого-то казнят, — проговорила она.

— Вряд ли. Темновато для расправ, хотя от бунтарей можно ждать чего угодно. Как я понял, порядка у них нет почти ни в чём.

«Жан Грималь! Жан Грималь!» — скандировали всё громче.

— А-а-а, так это очередное выступление, — протянул подмастерье.

— Кто этот Жан?

— Он пишет в газету «Воля» всякие статьи и произносит пламенные речи. В общем, вдохновитель переворота.

Мортус и его помощница провели некоторое время в своих размышлениях. Таяло в бутылке вино, становясь всё вкуснее. Тем временем над толпой стал разноситься голос оратора, но слов было не разобрать.

— А на чьей ты стороне, Каспар? — решилась спросить Клавдия.

— На своей. Я видел, как роялисты старались всё спасти, но император к ним не прислушался. Ему советовали быть демократичнее, хотя бы делать вид, что все люди равны, и он тоже трудится. В итоге он завёл ферму, где каждый день купали поросят, чесали барашков и мыли куриные яйца, прежде чем августейшая супруга соизволит собрать их в корзинку. Я считаю, что все люди сделаны из единой плоти, никто не рождён ни для сладкой жизни, ни для мучений, и возвыситься над другими даёт право только разум. Знания добывают в рассуждениях, наблюдении, странствиях, выводах. Не только из книг. Ведь этот Жан, вероятно, даже букв не знает, за ним кто-то записывает, но признаю: он очень умён. В общем, миром должен править разум, а не талеры, стальные штыки, кровь и знакомства.

— Звучит справедливо. Жалко, что я такая глупая, — отозвалась Клавдия, рассматривая новые чулки из разноцветной шерсти.

— Не сказал бы. Просто тебя избаловали. Оградили от всего. Решили всё за тебя.

— Не от всего. Даже в моей жизни были разные безумства, о которых никто не знал.

— Ну, и что самое безумное ты учудила? — усмехнулся Каспар.

Подмастерье часто шутил и иронизировал, хотя его лицо, казалось, не было приспособлено для улыбки.

— Хм. Тебе может стать неприятно. Как раз недавно всё это вспоминала. Раньше я этим гордилась, теперь сомневаюсь.

Каспар разломал засахаренный апельсин на дольки и протянул его помощнице.

— Неприятно, когда полуразложившийся труп никак не хочет догорать в яме. Удивить меня не удастся. А ещё я порядочно выпил, так что валяй, рассказывай.

— Но потом ты.