Страница 12 из 53
— Юноша интересуется тобой.
Край пухлой губы исчез во рту: Тома явно забеспокоилась. Умению скрывать свои чувства она не была обучена.
Вторая карта была девяткой треф.
«Крестик. И загнутый хвост».
— Он… у тебя… уже на крючке! — азартно прошептала Клавдия.
Следующей выпала шестёрка черв, и тут Томасин сама предположила:
— Сердце — это ведь любовь?
— Верно. Но ещё очень мало любви. Если бы туз…
Последней оказалась дама пик.
— Соперница, да?
«Как легко быть гадалкой! Клиент сам говорит нужные слова!»
— Точно. Соперница.
— Как же быть?! Мой Пьер к ней сбежит! — Тома не на шутку встревожилась.
— Конечно сбежит, — задумчиво проговорила Клавдия, снова тасуя колоду, — но знаешь, в высшем обществе почти каждая владеет той или иной магией. Иным образом удачно выйти замуж сложно. Могу научить кое-чему.
Гадание вселило в Тому веру, и она подсела ближе, готовая внимать. Графиня хотела отшатнуться и чуть не свалилась вместе со стулом назад.
— Твой случай сложный, но приворожить вельможу куда труднее, чем простака. Твой Пьер ведь…
— Торгует рыбой.
— А столько суеты, будто он герцог! Так-так. Слушай. На рынке ведь ещё не все разошлись?..
Тома вернулась через полчаса, купив всё по списку.
— Вот! — она выложила на стол из корзины горшочек с поташным мылом и лыковое мочало. — А что вы сделали с моим выходным платьем?!
Обиженно свесив завязки, сырое платье уже сушилось на верёвке и чуть колебалось от горячего воздуха, вздымавшегося над печью.
— Клеманс его любезно постирала.
— А оно не выцвело?
— Оно всё было в пятнах. Особенно сзади. Всё в порядке, цвет остался таким же мерзким.
Клавдия распечатала мыло и сунула нос в горшочек, о чём мгновенно пожалела. Коричневая гуща пахла гарью, щёлоком и сыростью, но едкий застарелый пот всё равно смердел куда хуже.
— Ты не торговалась, надеюсь?
— Нет.
— Отлично. Теперь нужно нагреть воды и раздобыть корыто.
Священнодействие было в самом разгаре, когда в будуар вошёл мейстер. Узрев Тому обнажённой, он отпрянул, споткнулся в коридоре и воскликнул, едва удержавшись на ногах: «Господи, помоги!».
— Вот видишь! Даже старик — и тот воспылал, а ведь я ещё не добралась до твоего лица! — сказала Клавдия, не переставая орудовать мочалкой.
Когда с мытьём было покончено, графиня принялась за урок хороших манер. Она дефилировала из угла в угол, прихрамывая на больных ногах, но для начала годилось и такое. Томасин покорно ковыляла следом.
— Ты идёшь так, словно тебя тянут вверх за ниточку. Плавно, величаво. Улыба-а-а-айся! Улыбайся так, будто тебе очень легко жить и все вокруг — прекрасные люди. И говори с ними так же. Рано или поздно вокруг тебя всё покорится, всё станет послушным, очарованным. Всё и все. В крайнем случае, мы слепим из воска куколку и всласть истыкаем её булавками, тогда этот Пьер умрёт ничтожным девственником.
— Если он клюнет, то я ему бесплатно сбагрю и тебя в придачу, будете вместе ему полы протаптывать, — проворчала Клеманс, которой пришлось самой нести ужин.
— Если клюнет, то долг платежом будет красен, дорогая Томасин. Надеюсь, ботинки достойного качества окажутся у меня уже к вечеру.