История Беллы

Как всегда, Николос пришел раньше нее и поприветствовав уткнулся в свой альбом. Тайком Белла уже подглядела, что он рисовал какие-то рисунки чернилами, но какие уже не стала изучать. А спрашивать тем более.

За месяц они переписали пять толстенных книжек почти целиком. На беллином указательном пальце не проходила вмятина от пера, на выходных она писала ночами те задания, которые не успевала из-за отработок у Макгонаглл. Потому-то об отдыхе и не смела мечтать.

Макгонаглл пришла в кабинет, опоздав на две минуты и создав в аудитории неблагоприятную обстановку натянутого молчания. Протянув им их тетради, она сначала немного посидела в компании ребят (что случилось, в общем-то, впервые), наблюдая за ними с соколиной зоркостью, но, видимо, ее не вдохновляли сидящие спиной и пищушие конспекты школьники, подобных которым она видела каждое занятие. Потому-то минут через двадцать она покинула их.

За дверью класса Макгонаглл, за окном в неказистой, тусклой башни завывала тишина и тихий, осенний ветер, швырявший где-то внизу хрупкие опавшие листья. Николос Броуди отчего-то лучезарно улыбался.

-Радуюсь, что сегодня мы, наконец, прекращаем писать эту ерунду. – Пояснил свое состояние он, приметив непонимающий взгляд Беллы.

А она, отчего-то, уставилась тупым взглядом на то, как в улыбке у него торчат выпирающие клыки и на редкие веснушки, которые на его лбу образовывали несимметричный узор. Вспомнив то, как в прошлом году у нее самой вылезли эти точки и как ее это раздражало она приуныла.

-Да, это замечательно. – Ответила она инфантильно. – У тебя нет ли еще чернил?

Броуди с радостью поделился и Беллатриса поблагодарила, задавшись про себя вопросом: почему Броуди вечно пытается улыбаться? При всем при этом она даже не чувствовала, что ее это выводит из себя. Он протер очки и, видимо, думая, что сказать, но ничего не придумав продолжил бесполезную рутину из бумаги и чернил.

В комнату зашла Макгонаглл, хотя обычно раньше времени она не приходила и Николос озираясь на нее тоже, как и Белла подумал, что та отпустит их пораньше.

-Вам тут не холодно? – спросила она, без тона заботливости.

Оба закачали головами, разочарованно продолжая писать свой текст. Макгонаглл подошла к их столу и попросила исписанные тетради. Оба протянули, по-прежнему не понимая, что происходит.

-Вы довольно быстро управляетесь, оказывается. - В заключение сказала Макгонаглл, - Может так я и отпущу вас сегодня чуточку пораньше.

Беллатриса и Николос переглянулись, показывая, что ни тот, ни другая не верят обещаниям профессора. Профессор все-таки разожгла едва трепыхавшийся в пламени камин и одним взмахом руки, нарисовала в воздухе резную вазу с печеньем.

-Можете взять их перекусить. – Сказала Макгонаглл, ставя вазу на стол к Белле и Нику. Они оба поблагодарили, изумленно протягивая руки за повторной порцией, после первой.

-Думаю, вы можете заканчивать через полчаса. – Сказала профессор, подходя к двери. Часы на стенке будто в подтверждение ее слов мелодично пропели. – Не забудьте взять свои перья, а также тетради с числами можете оставить себе.

Она вышла из кабинета, в котором еще на несколько минут повисло гробовое молчание. Два ученика сидевших за столом молча, уставились в свои тетради и даже не писали числа.

-Что-то она сегодня добрая. – Шепотом проговорила Беллатриса, смотря на дверь, лишь бы что-то сказать.

Николос не обратил на ее слова никакого внимания, и они продолжили писать. Плясавший ливень за окном затуманил все стекло, вспышки грозы рисовали на мокром стекле призрачные тени. Перья в тот вечер неутолимо ломались, а камин все равно грел совсем слабо. Сидеть в кабинете казалось невыносимым.

-Знаешь, кажется я тебя уже где-то видел, помимо большого зала. Где я тебя первый раз увидел, знаешь? – Призадумавшись сказал Николос и хлопнув в ладоши сказал. – Точно! В поезде! И еще в карете по пути в Хогвартс. Это ведь ты была, ехала еще с какой-то надменной блондинкой!

От хлопка Беллатриса чуть со стула не грохнулась, но улыбнулась и закивала:

-Да, это была я. – Сказала Беллатриса. – А я вот тебя сразу узнала, когда увидела в классе на наказании.

-Нет. – Хитро проговорил Ник. – Не узнала. Кто первый сказал, тот первый и узнал. Так что помолчи.

Рассмеявшись, Беллатриса принялась писать дальше, сонно позевывая и слушая стук поленьев в камине.

-А ты, кстати, на каком курсе учишься, Белла? – снова прервал молчание Николос.

Выбросив из руки перо Беллатриса проговорила:

-На четвертом. Ну а ты?

-Выглядишь старше. – Изумленно проговорил Николос, поставив палец на нужную строчку с цифрами и упорно конспектируя эти записи. В кабинет зашла Макгонаглл, поэтому он замолчал, уткнувшись в свою тетрадь. Профессор прошлась вдоль комнаты, посмотрела на работающих учеников и кивнув сама себе подошла к камину.

-Ну а ты на каком? – Спросила Беллатриса вполголоса, когда профессорша наконец ушла. От радости она была готова говорить сколько угодно, потому что дописывала последнюю страницу толстой книжки. Финишная прямая воодушевляла ее.

-Я на седьмом, я уже преодолел все что только можно в этом Хогвартсе и меня убьет ЖАБА. – Драматично проговорил он и откинул голову назад, будто его прострелили.

Беллатриса расхохоталась и поставила последнюю цифру в таблице.

-Я все. – Сказала она с триумфом.

-Ну можешь топать спать. – Сказал Николос. – Только вряд ли профессорша тебе разрешит без проверки уйти.

-Да нет, я тебя подожду. – Ответила Беллатриса. Броуди почему-то даже не посмотрел на нее с удивлением, как она ожидала, а ответил протяжным молчанием.

-Вы уже все? – спросила Макгонаглл, когда и Николос закончил.

Бегло просмотрев все записи, она волшебством забрала книги, с которыми те целый месяц просидели без выходных и отдала приказ покинуть аудиторию. Одновременно они встали и направились к двери, как бравые солдаты, настроенные только на победу в войне:

-Прощайте, профессор Макгонгалл. – Одновременно провозгласили Ник и Белла.

-Если я узнаю, что вы сейчас пойдете не в вашу гостиную, то придется вам писать балы факультета еще два месяца! – Крикнула она им вслед, шумно захлопнув дверь.

-И вам всего наилучшего. – Полушепотом проговорила Беллатриса, вызвав своей репликой у Броуди лишь улыбку.

А часы где-то вдалеке пробили с угрозой время отбоя.

-Ну, все нам конец. - Рассмеявшись, проговорил Ник, сбегая вниз по лестнице. - Мы не успели добежать за секунду до нашей гостиной, и нам придется два месяца быть у Макгонаглл в рабстве!

Однако вместо паники, вместо ужаса на лице Беллатрисы отразилось веселье, и удерживать порывы смеха было попросту невозможно. Но пришлось. Иначе их бы просто заметил Филч. И опять бы потащил к профессору трансфигурации, у которого они только что были. Спускаясь вниз вслед за Николосом она смеялась с каждым пролетом все громче и их голоса составляли веселую симфонию, которая так напоминала эмоции испытываемые в счастливую пору детства:

-Пока, Беллатриса. – Сказал Николос, когда они, наконец, пришли в свою гостиную. – Приятно было познакомится. Обычно на таких наказаниях встречаются только тоскливые, молчаливые зануды, с тобой было неплохо.

-Пока. - Улыбаясь, попрощалась девушка. – И тебе тоже, спасибо.

И направилась в свою спальню, прежде помахав своему первому за четыре годы учебы в замке приятелю.

Следующим вечером ей было непривычно нечего делать, после выполнения домашних заданий. И она достала позабытый на целый месяц под кроватью роман. За месяц отработок, Беллатриса уже совсем привыкшая к напряженному режиму вдруг стала относится спокойнее к Хогвартсу, к учебе, да и вообще ко всему. И прочитав в книжке про свадьбу главного героя она лишь тогда впервые за месяц вспомнила о том, что такое же событие ждет и ее. И ошарашена была больше тем, как с легкостью оставила на месяц столь привычные для нее мысли.

Жизнь стала на удивление легче, но в то же время туманнее. Однако ей не требовалось больше что-то знать о будущем. Она жила настоящим. И им довольствовалась.