Страница 34 из 36
Без всякого сомнения, цивилизация Вольных Перевозчиков знала определенные жанры литературы, включая трагедию. Но Топтор никогда не был силен в искусстве, не видя возможности нажиться в этой области. Совершенно растерявшись, он уставился в ярко-пятнистое лицо своего собеседника. Тяжеловика охватила безоглядная паника. Он чувствовал, что колени под ним подгибаются, и сохранял вертикальное положение только ценой неимоверного напряжения воли.
— А как… как эта самая болезнь проявляется у людей?
Боратор еще не успел ответить, как на углу ангара появился гозланин. С широкой улыбкой на устах он приблизился к группе Тяжеловиков. Еще несколько месяцев назад при виде этих «небожителей, абориген простерся бы ниц, уткнувшись лбом в грунт… Но этот, не проявляя ни малейшего беспокойства, прошел между инженером и патриархом. То был совсем молодой гозланин с развевающимися длинными темными волосами. На его загорелом лице и крепком торсе явственно проступали красные и голубоватые пятна болезни забвения. В его мозгах, судя по всему, не существовали в этот момент ни единой связной мысли, поскольку он — это было очевидно — и не подозревал о смертельной опасности, которую представляли для нега Тяжеловики.
Он ловко выхватил из дрожавшей руки Топтора радиант и стал забавляться с оружием. В результате неосторожного движения сверкнул бледный энерголуч, разнесший вдребезги кусок скалы. Гозланин, крайне удивленный этим, по-прежнему улыбаясь, вернул радиант его владельцу.
Топтор, буквально оледенев от ужаса, даже не попытался как-то среагировать на эти действия и занять безопасную позицию. Его больше, чем что-либо другое, угнетало именно это: ощущение парализованности всего тела.
А абориген с абсолютно беззаботным выражением на лице прошел сквозь строй Тяжеловиков, будто их и не существовало вовсе.
— Ну что, Топтор, теперь убедились сами? — проронил инженер — Любое существо, пораженное этой болезнью, полностью теряет память. Этот тип ничего теперь не знает об опасностях окружающего нас мира] да и вообще потерял понятие о том, что это такое. Сейчас он доверился бы своему самому смертельному врагу. Наша раса, Топтор, обречена, если Перевозчики дойдут до того, что позабудут, кто их истинные враги.
— Забыть об этом! Невозможно.
— Ха, вы забудете даже собственное имя!
И тут Боратор внезапно превратился в должностное лицо, осознающее всю меру своей ответственности.
— Не желаете ли вы, чтобы я провел вас по верфи, показав корабль? Ведь вам придется вскоре сопровождать его в космосе.
— А мы? — опомнился Топтор. — Что станет с нами?
Боратор пожал плечами.
— Самое большее через неделю ваш мозг омертвеет, даже если тело останется в хорошем физическом состоянии. Но какое это имеет значение? Вы же выполните к тому времени ваше поручение — корабль нового типа будет доставлен куда надо.
— Эй, вы, у меня не было задания погрязнуть в бездне безумия, да еще со всем экипажем! — заорал вдруг Топтор. — Эти бандюги нарочно подставили меня, надеясь, что тем самым им удастся уклониться от оплаты оказанной услуги: я ведь обо всем забуду, верно? И о том, что они должны мне выложить наличными! Плохо же они знают Топтора! Пусть сами явятся сюда за своим проклятым сокровищем — я умываю руки! Можете передать им это, Боратор, от моего имени, если, конечно, к тому времени еще будете в состоянии соображать!
Он развернулся к своим людям:
— Всем — на борт шлюпа! Отчаливаем немедленно. Боратор, вы действительно думаете, что мы все-таки заразились?
Лицо инженера приняло опечаленное выражение.
— У меня на этот счет нет никаких сомнений, Топтор. Патриарх смачно выругался, присоединяясь к своим «морским пехотинцам», чинно рассевшимся в шлюпе. Дверь шлюза захлопнулась. Через мгновение суденышко взвилось вертикально вверх и исчезло за горной грядой Эмир вылез из своего укрытия.
— Что такое? Неужели спектакль уже окончен? Без единого выстрела, без разряда радианта? И драчки не было, и телекинез не понадобился? И вообще все обошлось тихо—мирно?
Джон улыбнулся Китаи:
— Здорово! Боратор великолепно сыграл свою роль.
Подошел мышь.
— Джон, кажется, я вам задал конкретный вопрос? Маршалл ласково погладил каштановую шерстку Эмира.
— Радоваться надо, что все прошло так спокойно. Насилие совсем не обязательно решает любую проблему; мирный исход часто предпочтительней.
Мордочка мыша вытянулась. И все же он был вынужден признать правоту телепата.
В этот момент долину накрыла тень — громадный корабль Перевозчиков взлетел и на максимальном ускорении вскоре растаял в небесах.
Топтор тем временем созывал остальные корабли своей эскадры. Ответили ему одиннадцать звездолетов. Двенадцатый почему-то хранил молчание.
Глава 5
Харнахан, сидя у пульта управления своего истребителя, все еще терзался: а не привиделось ли ему все это? Может быть, его поразила так называемая «лихорадка космоса»? Или же, не в силах более выносить безжизненное, непривычное человеку одиночество он начал извлекать фантазии из своего подсознания?
Но в этот момент таинственный голос вновь прозвучал в его голове:
«Сомневаться будете позже, Харнахан. Сейчас не время для этого. К нам приближается крейсер неприятеля. Поспешите, если вам дорога жизнь. Взлетайте, посадка — в моей долине».
Харнахан повиновался. Менее чем через минуту он посадил свой истребитель рядом со сферой. Та оставалась на прежнем месте, но изображение на ее поверхности существенно поменялось.
«Оставайтесь на борту, Харнахан. Наблюдайте и ничего не опасайтесь. Вам нечего бояться. А вот Перевозчику, пожалуй, есть…»
Сфера находилась в десятке метров от молодого человека. На фоне звезд четко просматривался космолет принятой у бородачей цилиндрической формы. Он облетал безжизненный спутник, чтобы убедиться, что на нем действительно никого нет. Перемещался он на низкой высоте, похожий на ястреба, высматривающего добычу.
Харнахан с удивлением обнаружил, что сфера тем временем несколько увеличилась в размерах и сверкает теперь чуть ярче.
Ярче?
Подозрение, зародившееся у сержанта, позже подтвердилось. Но пока ему было не до изучения этого феномена. Оторвав взгляд от необычного создания, он поднял голову, вглядываясь в окружавшие его горы. Он ясно видел, как над их вершинами парил корабль неприятеля.
Если там, на борту, все бородачи не ослепли разом, то они явно уже заметили его истребитель. Молодой пилот ждал, что космолет Перевозчиков вот-вот, изменив курс, ринется прямо на него. Харнахан потянулся’ к панели: одно движение — и он свечой взмывает вверх… Но неожиданно космолет стал уходить все выше и выше, нацелив носовую часть в зенит, и, кажется, терял скорость.
«Сейчас они вышли из зоны притяжения. Валятся в пустоту. Будем надеяться, что остальная часть эскадры придет им на помощь. Иначе — они погибли».
Харнахан продолжал наблюдать за скалистой грядой, за которой только что исчез корабль Перевозчиков. Опытный пилот, он понимал, что этот потерявший управление космолет двигался сейчас только по инерции, что отныне он будет бесконечно бороздить космос по воле случая, пока не встретит на своем пути какую-нибудь планету или, может быть, солнце, которые захватят его своим притяжением, сделав спутником.
— Вы уничтожили его блоки тяги? — выдавил из себя сержант. — Но тогда экипаж ждет верная смерть.
Он со страхом всматривался в сферу, диаметр которой удвоился.
«Нет, я не нейтрализовывал блоки тяги. Просто высосал всю свободную энергию на борту корабля. Оставил им только аварийные батареи, которые обеспечивают естественную температуру и воздух, годный для дыхания. В остальном они лишились всего. Машины, боевая артиллерия, гиперрадиосвязь — все это отныне вышло из строя».
— Каким образом вы добились этого?
«Если бы я захотел, то точно таким же способом лишил бы и вас всей энергии. Но меня заинтересовал Родан. Расскажите ему обо мне. Еще до того, как он покинет эту систему, я сам направлю ему послание, и надеюсь, что рано или поздно он нанесет мне визит. Неважно когда — через десять или через пятьдесят лет. Чего-чего, а времени у меня предостаточно. Хотя тысяча лет — это было бы чрезмерно. Но эта тысяча теперь, возможно, свелась уже и к восьмистам годам».