Страница 5 из 42
С матушкой в обнимку мы прорыдали ровно три дня, извозив в соплях все домашние платья. Она первая нашла в себе силы остановиться, я же готова была оплакивать свою растоптанную судьбу месяцами, не меньше! Благодаря матушке удалось отсрочить отъезд на неделю под предлогом необходимости основательно подготовиться к поездке и снять мерки для свадебного платья.
Первым делом, придя к трезвому заключению, что надо приспосабливаться к новым жизненным обстоятельствам и хоть как-то скрасить их невыносимость, матушка встряхнула безвольную, измазанную слезами амебу, сидевшую на моем любимом бархатном диване в россыпи оберток от шоколадных конфет и яблочных огрызков (привычка грызть яблоки в немереных количествах во время душевных волнений — у меня с детства: таким образом, «голова занята хрустом», как говорит Джит), и повела бледную зареванную девицу к портным для выбора подходящей экипировки для замужней жизни.
Мерки мы сняли, но фасон свадебного платья на свадьбу с таинственным, но от этого не менее отвратительным женихом, интересовал меня мало. Видя мое безучастное, словно у пасущейся коровы, лицо, портные пообещали прислать каталог платьев домой (я нервно хихикнула, представив гонца с глянцевой книженцией, с упорством пробирающегося через высокие горы и бескрайние долины в глухое место, которое стараниями колдовских зелий выбрано моим обиталищем).
В моей голове до сего момента жил исключительно другой каталог — элементов земли, воды и воздуха. Я обожала, задержавшись в лаборатории, часами перебирать удивительные блестящие кристаллы различной окраски, горные породы, порошки и смеси, сопоставлять их, сравнивать, изучать, нюхать и смешивать по инструкции для получения новых соединений. Совсем редко это заканчивалось незначительными взрывами, на которые профессор Листор терпеливо закрывал глаза благодаря моим академическим успехам. Суету же подруг с вычурными нарядами, ярким телесным раскрашиванием и трепетными первыми свиданиями всегда считала пустой тратой времени и недостойным занятием по сравнению с познавательными и слегка рискованными лабораторными опытами.
Но матушка рассудила иначе, обратив пристальный взор на платья, украшавшие манекены магазина (манекенам они вполне шли и не было необходимости срывать их с той вероломностью, с которой это сделала матушка, но мне не удалось ее удержать), — для повседневной жизни и прогулок, важных встреч и, непременно, выхода в свет. На мой взгляд, все эти платья были чересчур откровенными, — с большим декольте, вырезами снизу или на спине, декорированными вставками и рюшами, с гипюром и блестками, бросающими в глаза мириады лучей, отражая яркое полуденное солнце. Я поморщилась и попыталась остановить такую расточительность:
- Мама, у меня достаточно платьев в гардеробе!.. — возмутилась я, припоминая все свои домашние и учебные платья, скромные и неброские, закрытые, клетчатые и полосатые. Они мне были удобны, а удобство, как известно, необходимый компонент хорошего самочувствия, и без того изрядно потрепанного новостью о предстоящей свадьбе.
- Все твои платья слишком скучны и не годятся для главной цели твоей поездки!
- Цели провести молодость в скуке и унынии в окружении дубов и елок? — скривилась я, утомившись от несвойственного мне занятия.
- Твоя цель — понравиться будущему супругу. Это самое разумное, что ты можешь сделать сейчас, — пригвоздила матушка, придирчиво изучая шелковистую ткань очередного наряда, и, удовлетворенно кивнув, уверенно переместилась в отдел нижнего белья.
Видя, как она набирает целый ворох совсем уж откровенных нарядов, чулок и сорочек, подходящих разве что для свободных девиц с Моста Счастья, посещением которого спешил прихвастнуть каждый едва повзрослевший носитель брюк (от которых, впрочем, он норовил там же и избавиться), признаюсь, мне стало стыдно, и я снова не выдержала, вспомнив цитату из книги.
- Мама! Семейное счастье строится не на внешнем виде, а на внутреннем единении и душевном спокойствии! — с умным видом изрекла я, хоть и считала, что единственное внутреннее единение с тем парнем у меня может быть в обоюдном признании нелепой кутерьму с гаданием. И, я надеялась, в разумном желании откатить абсурдное происшествие назад: тихо, мирно и с улыбкой — то есть, не испортив отношения с родственниками. Подход у меня был чисто деловой, не подразумевающий такие вольности, как ажурные чулки, от одного вида которых мои глаза неумолимо косили в сторону, подальше от этого безобразия.
Визельда, так зовут мою матушку, посмотрела на меня как на неоперившегося воробья, ни в какую не желающего осваивать летное дело:
- Алёна, мужчиной надо управлять, а к словам они не всегда прислушиваются...
Да уж, яркий пример — дед. К словам не прислушивается, а вот управляет им Карга отменно! Каким образом предлагалось управлять мужчиной, используя кружевные чулки, — мне даже представить стыдно. Но в голове почему-то сразу нарисовались срамные картинки девицы ведьминской наружности и непристойного вида, скачущей верхом на мужике, потягивающей чулки, перекинутые через его шею.
- Тьфу ты, — выругалась я вслух.
- Мой тебе совет, — продолжала матушка курс экстренного обучения меня жизни, — прими свою судьбу! Не противься! Будет легче на душе. Найди выгодные стороны, быть может этот... Ратмир не так уж плох. Есть что-то, чем он хорош для тебя. — Она запнулась и заговорщицки прошептала. – И есть то место, в котором он непременно проявит слабость и будет зависеть от тебя. — Надеюсь, матушка говорила не о физических местах. Она глянула исподлобья пронизывающим взглядом, словно намереваясь выжечь эти важные жизненные истины прямо внутри моей головы. - Отпусти сомнения, приспосабливайся к обстоятельствам. Используя любые способы! В любви и на войне все средства хороши! — теперь уже мама выпалила книжную банальность, а я зачесала голову.