Страница 33 из 82
И вот, перед закатом летнего дня, когда солнце ещё не решило расстаться влюблённым взглядом со своим отражением в белопенных струях фонтана на площади, к воротам Иммельхорна прибыли три дракона.
Самый больший и могучий из них цветом подобен был спелому жнивью, и в ярости иногда пачкал лазурное небо чёрным дымом. Другой, поменьше, был самым быстрым, а глаз радовал отблесками мокрого серебра. Зато третий, самый красивый, хоть и оказывался меньше своих собратьев, белизною своею посрамлял девственный снег горных вершин…"
Или как-то так, даже ещё более велеречиво, писалось в родившейся именно тогда легенде. Да и трудно порой отделить зёрна от плевел. Ведь чем давнее от нас великие или кажущиеся малыми события, тем труднее различить свет истины — а иногда, как шепчут отчаявшиеся хранители мудрости, и вовсе невозможно.
Во всяком случае, взобравшейся повыше и сидящей на спинке кресла Женьке такая придурь никогда бы в голову не пришла. Не потому, что в замершей перед спешно запертыми городскими воротами серебристой бээмвушке от возмущения кипел по жаре радиатор. И даже не потому, что на соседнем сиденьи томно развалилась разомлевшая от зноя дикая кошка, которую только с большими трудами отучили распушив шерсть бросаться в атаку на заводящийся с рёвом жёлтый тягач. Две шины располосовала, паразитка малая, зачем Вовке лишние заботы?
В ладонях девушки меланхолично покачивалась фляга с водой. А взгляд привычно мерял высоту стен, отыскивал неровности или выступы, уже примерял на тело усилия, чтобы с ловкостью паучка взобраться наверх этой строптивой средневековой фортификации. А потом, ухватившись за рукоять верного бастарда, с перенятым у кисы гортанным мявом сигануть вниз да устроить этим невесть что возомнившим о себе обывателям кровавую баню.
Видите ли — их просто не пустили в столичный город, невзирая даже на присутствие в кавалькаде Принцессы и её хоть и не имеющего почти никаких прав на трон, но всё же августейшего братца!
Принцесса убыла на переговоры, прилюдно заметив, что если из королевы и её лукавых сановников блажь выбить не удастся, то она вернётся. И если не решит брать город приступом, то просто уедет.
— Ноги моей больше тут не будет!
Вот и сидела Женька, пообещав сдуру пока что не прикасаться к мечу. Вон он, лихо и символично воткнутый в землю клинок — ждать, пока тень от него не ляжет на камень. И если Принцесса к той поре не вернётся, то значит, повязали её менты позорные. И идти на выручку девушка рвалась со всей энергией не ведающего о поражениях Воина.
Но до тех пор — ждать.
В тенёчке высящегося слева тягача Вовка с Тимом резались в дурака и то и дело смачно отвешивали друг другу щелбаны. Мальчишки беззаботные, что с них взять… зато справа маменька сидела выставив ноги из раскрытой дверцы белой машинки и вдумчиво изучала что-то в своём бокале минералки. Женька искренне надеялась, что не изобретала какую-нибудь гадость вроде нервно-паралитического газа — если разгневанная Целительница за дело возьмётся, да засучив рукава вон того халатика в чуть выгоревшие синие цветочки, этот Иммельхорн живенько станет огромнющей братской могилой. Когда Тим сообразил, на что горазда имеющая высшее образование тётушка Наталья, когда немного разобралась ещё и с колдовством, то побледнел вовсе не легонько.
А не хотелось бы — красивый город. Есть в нём что-то такое… может, место хорошее просто. Женька оглянулась на лениво огибающую город реку, на уходящие вдаль поля, на которых наверняка неплохо гулять вечерами да собирать цветы. А вдалеке лес… и никаких тебе металлургических комбинатов или даже тепловых электростанций! Экология, блин.
По здравому размышлению, выряжаться в шелка-кринолины с бархатами не стали. Так одеться сможет любой придворный щёголь или вертихвостка. А вот попробуйте здесь найдите линялые до блеклой серости джинсы Levi Strauss и микроскопический топик! Да кроссовочки, да Командирские на загорелой до бронзы руке, да копеечные дома очёчки — фигушки! Пусть сами от зависти умирают…
Женька вспомнила себя в зеркале час назад, когда остановились на последнее совещание в виду уже показавшихся на горизонте как белое марево городских стен. И стоит признать без ложной скромности — та загорелая девчонка ей понравилась. Чуть похудала от просто безумных нагрузочек на свежем воздухе, загар скрыл пару невовремя выскочивших прыщиков (извините), а волосы выгорели до тёмно-золотистого цвета. И для контраста во всём белом — берегитесь, кавалеры!
Ну, а если таки тень успеет доползти до вон того места, многое из прежнего значения уже иметь не будет. А, не надо загадывать… Женька задумчиво посмотрела на принца. Стоит признать, подрастеряв чуток свою жеманную рафинированность да набрав взамен чуть решительности во взгляде и походке — а главное, в характере — этот парень стал как-то немного ближе и понятнее. Почти своим, что называется… о, над привратными башнями какие-то флаги подымают…
— Тим, это что они там изображают? Торжественная сдача в плен или наоборот, осадное положение, и парламентёров гнать в три шеи?
— Сестра обо всём позаботилась, — оглянувшись, ответил принц и тоскливо подставил уже покрасневший и наверняка гудящий лоб под щелбан выигравшего на этот раз Вовки.
Женька кликнула маму привести физиономии парней в надлежащий вид, и под насторожившимся взглядом кошки встала во весь рост на своём уже ставшем привычным сиденье водителя. Ага, ворота чуть приотворились — ну слава всем японским и китайским богам, вон и Принцесса скачет сюда на какой-то лошади! Да пропади он пропадом этот город — главное, чтоб зазноба брательникова не пострадала.
Не стоит оно того.
Так, а это что за хмырь чешет следом за Принцессой? Хм-м, а ничего — почти как Вовка. Воин, сразу видно. Только смазливый больно… ну да, всё понятно. Брательник пожаловал. Старшой. Ну, и положенный по должности почётный караул, как же без того. Тоже мускулистые, даже под доспехами видно — только, рожи туповатые.
Представив себя под ручку с этим статным принцем, Женька против воли улыбнулась. Да уж, теперь понятно, отчего доходяга Тим такой весь из себя неуверенный — рядом с таким братом комплекс неполноценности гарантирован. Вкупе с целым букетом сопутствующих неприятностей.
На всякий пожарный она спрыгнула наземь, выдернула из земли меч. Вот так, в цивилизованной одежде и с блистающим клинком в руке она встретила и провела малый церемониал встречи-вхождения гостей в город. Если бы Принцесса заранее не предупредила про всю эту тягомотину с этикетами, то вполне возможно, что желание тут всех маленько поубивать всё же перевесило.
Правда, автомобили в подобных этикетах, вообще-то, не предусмотрены — но за кареты вполне подошли. И хотя братец едва не расширил своим ДАФом едва-едва впритирку ему подошедшую арку ворот, в город удалось въехать без особых происшествий. А народу-то, а народу! И шуму!
В отвыкшие от городского гама уши весь этот гул и развесёлое бумканье конного оркестра давил как вода — когда бывает, что слишком глубоко нырнёшь и забудешь их продуть. Но Женька гордо рассекала в конце процессии, здраво рассудив, что на её долю меньше достанется. А рысь откровенно жалась к ней и временами тоскливо повизгивала. Как я тебя понимаю, кис.
В королевскую конюшню грузовик, правда, не влез. А отправить в зоопарк, как по своей дикости предложил кто-то из гвардейцев, всё же не решились — чёрт его знает, вдруг этот диковинный зверь там всех сожрёт? Пока определили в закуток между углом конюшни и псарней… а ничего, довольно миленько он там смотрелся, особенно под охраной королевских егерей с короткими пиками и усатыми харями.
Так… от жары и устатку уже, похоже в глазах двоится… Женька протёрла означенные органы зрения и обнаружила, что нет — со взглядом всё в порядке. Сразу два почти одинаковых принца уже обнимали Принцессу и её чуть возмужавшего брата… и своего, значит, тоже? Коль скоро до официального приёма или аудиенции у Её Величества оставалась ещё прорва времени (так просто таковые дела не решаются), то вовсе не возбранялось пока пообщаться неофициально.