Страница 26 из 82
Она повисла на перилах балкона, блаженно щурясь на солнышко и краем глаза наблюдая суету внизу. Все три машины грузили на совесть — мало ли что пригодится в дальних странствиях? А её саму, как особу в принципе безответственную и бесхозяйственную, годную лишь чтобы бить морды или соблазнять красавчиков-принцев, определили в резерв. То есть, взирать сверху на всё это безобразие под балконом. И в случае чего, принять соответственные меры.
В смысле, набить морды, если таковая нужда объявится.
По правде говоря, такое важное поручение Женьку вполне устраивало. Настолько, что она скинула сарафан и даже то, что под ним. И теперь загорала, обернувшись настолько сильным отводом глаз, что даже Принцесса, мазнув взглядом по её убежищу, пожимала плечами и ворчала, что Джейн просто попить вышла.
Нет, ну вот ковёр брать с собой не надо! Там, что ли, нельзя разжиться чем подобным или даже лучше? Женька уже совсем собралась было заорать сверху на мокрых от жары и усердия Вовку с мамой — но те, слава богу, сообразили и сами. Грузовик хорош — однако не жэдэшный вагон же, могут и колёса от такого груза поотваливаться.
Из медикаментов решили взять только перевязочные материалы и матушку, от какового предложения она со смехом отказваться не стала. А вот дискуссия по части прихватить с собой что-нибудь смертоубойное и современное Женьку весьма заинтересовала. Но, поскольку дальше идеи наведаться в магазин означенных товаров или полюбопытствовать ментовский арсенал обсуждение так и не зашло, девушка со своей верхотуры посоветовала наехать на склады расположенного недалеко от Донецка танкового училища.
Все четверо внизу подпрыгнули, слоно услышали глас с небес… хотя, в общем-то, примерно так оно и было. Но разглядеть девушку так и не смогли, хотя точно знали — ведь из того вон плавающего в воздухе бокала с любимым ею апельсиновым соком кто-то пьёт?
В конце концов, маменька предложила ограничиться разоружением телохранов местных мафиози, а там видно будет. Не на войну ж собрались, право? Идея понравилась — особенно ухмыляющейся наверху Женьке.
В конце концов, когда солнышко уже начало припекать всерьёз, Женька вспотела на жаре до неприличия, а народ внизу уже немного ошалел и по третьему разу вознамерился послать всё это к чёрту да отправляться налегке, в первом приближении погрузка оказалась завершена.
И после лёгкого, но сытного обеда этот, по образному выражению маменьки, дурдом на колёсиках всё-таки отправился в путь. И то, не раньше чем сама Наталья Сергеевна по третьему разу убедилась, что не забыли её любимых рыбусиков и им будет удобно танцевать за ветровым стеклом уже нетерпеливо подрагивающего грузовика.
Напоследок Женька поручила всем спешно собранным окрестным котам присматривать за квартирой. Вроде обещались, злодеи усато-хвостатые. А сосед дя-Пе получил ключи и просьбу посматривать — вкупе с хорошей пачкой купюр на всякий пожарный. И наконец-то удалось выехать со двора.
Первыми на беленькой машинке ехал Тим с Принцессой. Вовка с верхотуры полюбившегося ему могучего ДАФа обозревал окрестности и крутил свою баранку, а замыкали процессию Женька с мамой на серебристой спортивной бээмвэшке с такими себе неприкасаемыми номерами.
Правда, начало уже смеркаться, когда необычная процессия наконец-то миновала знак с перечёркнутым названием родного города. На спальном месте грузовика побрякивала хорошая груда оружия, годная для вооружения изрядной чикагской банды — хотя сама экспроприация ничем хотя бы интересным не ознаменовалась.
Но тут возникли первые трудности. Тим исправно применял надлежащие меры, то бишь менял реальность — да вот, Владимир Петрович ввиду более чем изрядных размеров грузовика и своей неопытности, никак не пролезал в крохотный зазор.
У-у, какие жаркие споры разгорелись на участке вечереющего загородного шоссе! Принц по причине своей тщедушной комплекции ворочать баранкой тяжёлого грузовика и тем самым прокладывать путь ну никак не мог, и ничего тут поделать было нельзя. Но в конце концов, Принцесса неплохая замена? Хотя, зрелище красавицы-блондинки за рулём этакого мастодонта, да ещё и с длинной сигарой в зубах, каковую она вытребовала ради такого дела — да ещё и с подсвеченными приборной панелью танцующими рыбками — о-о, это было что-то!
Встречные менты, зеваки и бродячие шавки падали косяками и штабелями…
Нет, мам, всё же я не согласна. Взгляни на это небо, откуда так красиво светят звёзды — зачем они? Вон, посмотри, из-за террикона луна ощерилась — какой с неё прок? Или вот эти зеленовато-серебристые тополя, что провожают нас словно замерший почётный караул — какая от них польза?
Мы пришли, мы уйдём. А они останутся. Быть может, вспомнят мимолётно о нас, словно о промелькнувших в их вековечных снах мошках-однодневках. Но возможно, и вовсе не заметят — кто мы для них, да?
А вот и не угадала ты, маменька. Не в том смысле, чтобы задумываться о всяких глупостях типа кто мы и зачем живём. Но в том, что меня не устраивает сама такая постановка вопроса. Наверное, я истолковала тот твой взгляд даже правильнее, чем ты предполагала. Коль есть возможность выучиться чему-то от этой стервозной красавицы и её миленького братца, буду молчать в тряпочку и мотать себе потихоньку на ус. Потихоньку, помаленьку копить. По крупицам собирать и обдумывать, в каком же месте это в хозяйстве применить.
Хоть вы все и ворчите, что я бесхозяйственная, а однажды мир проснётся и обнаружит, что вот он у меня где — Женька хладнокровно продемонстрировала снятую с руля и сжатую в кулак ладонь. Я ведь Воин, мам. Не стану клянчить подачек или ждать у моря погоды. Раз положено по должности, буду брать всё, что понравилось — да, и по праву сильного тоже. Только, не то, что ты думаешь, не соблазны или всякие богатства. Знания и умения — силу, в общем. И прилежно учиться у тех, кто пока ещё сильнее.
Умгу, щас, прям разогналась! На себя-то посмотри, ма. Скажешь, мы обе не заметили взгляд на тебя того усатого сержанта на перекрёстке? Недвусмысленный такой взгляд, однозначный — понравилась ты ему, хоть он и серость-гоблин. Чисто с мужицкой точки зрения понравилась, разглядел ведь. Помолодела, похорошела, мотаешься как заведенная, я такой тебя только с детства помню. И глаза… не старой загнанной клячи — ведь у тебя свет в них обозначился, уж я-то вижу…
Для начала повалил снег. Густой да с морозцем — таковое диво в наших широтах посреди лета привидится разве что в хорошеньком кошмаре. Ну Тимка, ну, Сусанин… Этим впереди хорошо, а каково нам в кабриолете?
— Мам, а ну звякни по мобилке — неужто сами не соображают?
К их обоюдному удивлению, в здешних непонятных местах мобильная связь всё же работала. Наталью Сергеевну со всем почётом усадили в просторную кабину тягача — а брата Женька отправила к принцу. Дескать, парень один там, да и силовое прикрытие на случай чего, опять же — а то сердце что-то не на месте.
Сама Женька даже для виду не стала ворчать, натягивая хозяйственно прихваченный мамой свитер, да ещё и испытанную ветровку сверху. Варежки само собой, ма! Хотя Тим и сумел поднять на бээмвушке складную крышу, но спасала она от холода примерно так же, как нарисованный домик от сибирского мороза. То есть, чисто морально. Ведь в рождённой ездить по дорогам всяких там Ривьер и Парижей серебристой милашке печки отродясь не было, только слабосильный кондишн.
И теперь опять за стеклом маячила темнота. Кружили белые хлопья, за которыми едва проглядывал жёлтый кузов и призывно манящие к себе габаритныей огни… эй, да не так близко-то манящие, тпру! Не спать, Женька! Девушка потянулась рукой и на всякий случай поклацала кнопусечками на приёмнике. Надо же — радио Ностальжи даже и сюда пробивает. Что там у нас, ах арабсие мелодии в исполнении Дидюли? Очень даже лирично. Очень — как раз под камчатский снегопад и примерно такой же морозище.
Пару раз из грузовика звонила маменька, беспокоилась. И Тим раз отметился с хриплым от натуги дыханием — тянуть за собой такой караван дело не для слабосильных принцев. Но ничего, как-то держался. Наверное, Женькины издевательства таки начали приносить и реально заметную пользу — во всяком случае, она внимательно вчувствывалась в едва заметно наплывающие спереди изменения. Ничего, сдюжит, вот такие хлюпики иной раз на самом деле двужильные, и ломаются куда труднее накачанных мужиков.