Страница 14 из 15
В субботу мы пошли на берег с Рози и Сьюзан. Они планировали встретиться у кинотеатра с группой друзей из школы. Нас отвезла мама Рози, хотя мы вполне могли бы доехать на автобусе. Потом она настояла, что заплатит за наши билеты. Когда ее мама уехала, Рози, сгорбившись и кутаясь в куртку, начала ныть, что она постоянно во все вмешивается. Сьюзан ехидно заметила, что это вообще-то очень мило, что мама так ее любит. Рози сразу заткнулась.
Вскоре пришли остальные. Они были в отличном настроении и издавали столько шума, что я тут же замкнулась в себе, хотя продолжала улыбаться своей самой счастливой улыбкой. Больше всех говорил Чарли, бойфренд Левины. Как и всегда. От него досталось всем.
– Как дела в школе, Кэдди? – спросил он меня обманчиво дружелюбно.
Он даже не смотрел на меня. Мне пришло в голову, что, если я сейчас отвернусь и попрошу его сказать, название какой группы написано у меня на футболке (Taim) или какого цвета у меня волосы (каштанового), он не сможет ответить.
– Нормально, – тупо ответила я.
А что тут скажешь? Есть что-то неотвратимое в том, чтобы наблюдать, как над тобой вот-вот начнут издеваться. Вроде видишь, а ничего сделать не можешь.
– Подружку себе уже завела?
Я почувствовала, как мучительно краснею и сердце у меня замирает.
– Что?
– Мы все знаем про девчонок из Эстер, – в глазах Чарли плясали озорные искорки. – Лесбиянки-отличницы.
Почти все рассмеялись. Даже Рози, хотя она взяла меня под локоть и сжала мне руку. Но Сьюзан даже не улыбнулась. С нарочито скучающим выражением лица она протянула:
– И это все, Чарльз? Можешь шутить только про лесбиянок из школы для девочек?
Улыбка исчезла с лица Чарли, но лишь на мгновение. Он заулыбался снова, но на сей раз несколько натянуто.
– А кто сказал, что это шутка?
Сьюзан разочарованно вздохнула и посмотрела на меня. Глядя на меня, она продолжала стоять, развернувшись к группе и обращаясь ко всем одновременно:
– Никакого воображения. Сколько раз ты уже слышала эту шутку, Кэдс?
Она окинула меня веселым, твердым, резким взглядом, словно хотела поддержать.
Я приняла этот нежданный подарок: обычно мне не давали шанса вставить слово.
– Каждый раз, когда какой-нибудь парень думает, что у него хорошее чувство юмора.
Мой голос прозвучал тише, чем ее или Чарли, но его все равно услышали. Все рассмеялись; даже Чарли с улыбкой пожал плечами, словно принимая свою судьбу.
Мы направились к кинотеатру. Сьюзан, явно приободрившись, подошла ко мне и взяла под свободный локоть.
– Спасибо, – тихо прошептала я, чтобы никто не услышал.
В ответ она с довольной улыбкой сжала мне предплечье. Мы прошли внутрь вместе, счастливой троицей.
Мы со Сьюзан стояли у автоматов по продаже билетов и дожидались остальных: те еще были в очереди за попкорном. Я хлебнула колы (она уже успела немного выдохнуться) и потянулась к Сьюзан, чтобы стащить у нее из коробки пару начос.
– И чего они так долго? – проворчала она, наклоняя ко мне коробку, чтобы я могла зачерпнуть сальсы.
– А, Рози вечно копается, – ответила я. – Ей сложно принимать решения, особенно когда дело касается еды.
Сьюзан улыбнулась:
– Вчера во время обеда…
Она внезапно замолчала. Сначала я решила, что это она для драматического эффекта, но потом увидела ее лицо. Улыбка исчезла. Сьюзан смотрела куда-то с потрясенным видом.
И это не было приятное удивление. Скорее ужас.
– Боже мой, – проговорила она так тихо, что я сначала не узнала ее голос.
Я не успела спросить, в чем дело. Она продолжила тем же странным тоном:
– Это мой папа.
Я повернула голову. Мужчина в очереди был совсем не похож на того, кого я ожидала увидеть, даже если бы приготовилась заранее. Я представляла себе кого-то огромного, широкоплечего, с огромными кулаками. А этот мужик был жилистый и совершенно обычного вида: темные волосы с проблесками седины, белая рубашка и джинсы. Прямо как мой папа в свободное от работы время. Он вальяжно рассмеялся чему-то, что сказал ему другой мужчина. Как такой человек может ударить ребенка? Ударить Сьюзан?
За те несколько секунд, что я смотрела на него – и до того, как я успела сообразить, что мне сказать Сьюзан, – он, видимо, почувствовал на себе наши взгляды и обернулся. На мгновение на его лице отразился шок. Он окинул Сьюзан быстрым внимательным взглядом, а потом с равнодушным видом повернулся к своей компании. Я обернулась к Сьюзан и успела застать агонию на ее лице. Она пихнула мне в руки коробку с начос, развернулась и рванула из кинотеатра.
Застигнутая врасплох, я крепко вцепилась в свою колу и коробку с начос. Сьюзан так резко мне ее всучила, что несколько чипсин упали на пол, и у меня на куртке остались брызги сальсы. Я осторожно балансировала со своей ношей, одновременно ощущая, будто весь мой мир тоже вот-вот перевернется. Что, разумеется, было очень глупо: со мной-то ничего не случилось.
Я стояла посреди холла, раздираемая порывом броситься следом за Сьюзан и желанием сначала сходить за Рози. Будто против воли, я снова посмотрела на мужчину в очереди. Похоже, он сильно огорчился. Я не стала ждать, пока он заметит, что я стою уже одна, и отправилась искать Сьюзан.
Я нашла ее на скамейке у парковки. Она сидела, сложившись пополам и сжимая руками голову. На другом конце скамьи сидела женщина; она смотрела на Сьюзан с беспокойством, явно размышляя, надо ли что-нибудь сказать.
Я подбежала и встала на колени у ног Сьюзан, не подходя слишком близко, чтобы ее не испугать. Однажды после особенно сильной панической атаки Тэрин впала в ступор. Пытаясь помочь, я подошла к ней слишком близко, и она сильно ударила меня головой в подбородок – совершенно случайно! – когда дернулась от звука моего голоса.
– Это я, – сказала я тихо, чтобы женщина не услышала. – Не торопись, я рядом.
Я услышала что-то вроде сдавленного всхлипа, но Сьюзан не подала никаких признаков того, что заметила меня.
– Кэдди?
От неожиданности я подскочила и обернулась. Передо мной стояла Шелл, мама Рози. Она сжимала в руках две сумки и смотрела на меня с тревогой и непониманием.
– Что случилось? В чем дело?
Женщина на скамейке слегка наклонилась вперед и спросила, обращаясь к Шелл:
– У вас все в порядке?
У нее был внушительный голос, и она говорила с американским акцентом. Возможно, она ничего такого не имела в виду, но слова ее все равно прозвучали как обвинение.
– Все хорошо, – ответила Шелл.
Какой абсурд! Иногда вежливость бывает совершенно неуместной, и это был как раз такой случай. Разумеется, ничего хорошего в ситуации не было. Надо было сказать по-другому: «Нет, не хорошо, но это не значит, что вам нужно засунуть нос в наши дела».
– Мне кого-нибудь позвать? – настаивала женщина.
Какой странный вопрос. Я не удержалась и спросила сама:
– Например, кого вы позовете?
– Кэдди, – мягко осадила меня Шелл.
Обернувшись к женщине, она сказала тем же вежливым тоном, что и раньше:
– Спасибо за беспокойство, но это наше личное дело.
Я увидела, как Сьюзан напряглась еще больше; она сильно надавила ладонями на уши. Мне показалось, что у нее свело ладонь, и, не задумываясь, я взяла ее за руку. Пальцы Сьюзан тут же сжались вокруг моих. Я услышала, как она резко, с усилием выдохнула.
– Однажды, – сказала я самым обыденным голосом, – когда нам с Роз было лет по семь, мои родители решили завести кур. Ну, в саду, знаешь? Рози подумала, что это было очень жестоко: мы забирали у них яйца, а если бы оставляли их курам, то из них бы вылупились цыплята. И она решила, что сбережет одного. Рози взяла яйцо из курятника до того, как за ним пришел папа, и положила в сушилку для белья, чтобы яйцу не было холодно. Но потом, разумеется, она пошла домой и забыла про яйцо. Беда в том, что мы редко пользовались сушилкой, и одному господу известно, сколько яйцо там пролежало. И вот однажды утром папа нашел его, собираясь на работу, и принес на кухню. Он спросил у мамы: «Ты знаешь что-нибудь про это яйцо?» – и в ту же секунду скорлупа взорвалась и его обрызгало тухлятиной.