Страница 61 из 71
От серых бетонных стен веет холодом, окна вокруг затянуты пылью, а столы собраны в кучу в центре комнаты.
— Уверен, что это все? — Я поворачиваюсь на звук голоса.
Он стоит напротив, очень близко, и в тот момент я вижу его впервые в жизни. Вижу повзрослевшего. Глаза — колкие, карие, с темным ободком. Широкие брови сдвинуты, а на щеке свежий сочащийся порез. Его лицо гармоничное, словно нарисованная художником картина и я не могу отвести глаз, словно боясь, что он снова исчезнет.
— Земля-один, где вы? — раздается низкий шипящий голос, словно у меня в ухе находится наушник.
— Земля-один. Уходим, все чисто, — произношу я, поворачиваясь к Таю, но голос не принадлежит мне. Он принадлежит Нику. Я что, оказалась втянутой в его сны или воспоминания?
И в эту секунду сбоку раздается взрыв, снося дверь и часть бетонного перекрытия. Грохот заглушает все звуки вокруг. Тай падает, отброшенный ударной волной на спину. Из образовавшейся на месте двери дыры раздаются выстрелы.
Помещение моментально заполняет черный дым, едкий и густой, так что в миг становится ничего не видно. Я, пошатнувшись, прислоняюсь спиной к стене и бросаю быстрый взгляд на Тая, прижимающего руку к груди.
— Жилет не пробит? — спрашиваю я и тут же, докладываю: — Это земля-один, нас атаковали.
Внутри соседней комнаты раздается еще один взрыв, дождём из стекла осыпая серый пол.
— Выдержал, но ребро, кажется, сломано, — отвечает Тайлер и, поднявшись, становится с другой стороны.
За стеной слышится звук приближающихся шагов. В каждой руке у меня по пистолету. Большими пальцами я провожу по их рукояткам, снимаю с предохранителя и бросаю последний беглый взгляд на напарника. Два ствола против штурмовой винтовки, которая всаживает пули очередями. Расклад более чем дерьмовый…
Мы с Таем смотрим друг на друга. Что-то негласное повисает в воздухе между нами. Он легко кивает.
«Двести девяносто девять секунд», — пищит коммуникатор на моей руке.
Тай, подавляя ответный огонь, делает несколько выстрелов, отвлекая его на себя. Не давая противникам опомнится, я выдыхаю и врываюсь внутрь к ближайшему опрокинутому столу. За спиной в разные стороны разлетается сухая штукатурка, а в том месте, где я был секунду назад, в стене появляется дыра. Тай, прикрывая меня, продолжает стрелять. Сколько осталось у него патронов? Неизвестно, а времени гадать нет.
Поднявшись с колен, я бегу между рядов поваленной мебели, когда-то здесь располагался офис. Эти пули, как чертов град! Запах пороха проникает в само подсознание. Секунды тают, словно издеваясь, но стоит мне распрямиться, как я сразу превращусь в отличную мишень.
Скорость. Ее всегда мало, когда доходит до вопроса жизни или смерти.
«Резче! Ты должен двигаться резче!» — раздается командный голос где-то из глубин подсознания.
Мы должны выбраться отсюда. У меня один шанс — единственный! Еще пару метров… Как вдруг плечо прошивает пуля. По разрываемым нервам скользит доказательство моего провала. Все выше и выше — прыгает с лопатки на плечо, с плеча на шею. На секунду все тело заливает горячей болью, но она тут же исчезает под действием сыворотки.
Я отталкиваюсь, но вместо каменного пола, усыпанного осколками разлетевшихся стекол, приземляюсь на ковер с высоким густым ворсом…
Что происходит?
Я испуганно озираюсь по сторонам. Вечерний свет проникает сквозь щели в занавесках. Часы на тумбочке показывают полночь.
— Мам, — зову я, но теперь мой голос гораздо выше. Он принадлежит мальчишке.
В считанные минуты все оказывается в едком дыму. Я начинаю кашлять.
— Ма!
Голос превращается в хриплый стон. Преграда, разделяющая память Ника и мой собственный разум, начинает с треском разваливаться на куски: все его страхи, мысли, чувства бьют внутри меня безудержной рекой.
«Ты остаёшься за старшего. Береги маму!» — звучит в голове строгий наказ. И вдруг я вижу перед собой огонь. Пламя обволакивает тяжелые шторы, в секунды превращая часть комнаты в пылающую стену. Стену, которая движется. Движется прямо на меня.
Я падаю на пол, пятясь назад, стараюсь вдохнуть хоть глоток чистого воздуха. Но горло сжимает в тиски. Огонь ползёт дальше… Он липнет к дереву, стенам, покрытым обоями в мелкий цветочек, и к мои рукам. Кожа пылает и плавится, вздуваясь пузырями, разъедая легкие горячим воздухом. И я начинаю истошно кричать, пытаясь сбить с себя поглощающее все вокруг пламя.
Внезапно дым рассеивается, раздается глухой хлопок, словно из меня вытолкнули весь воздух. Кто-то хватает меня за запястье, резко выворачивая его, так что я оказываюсь опрокинутой на спину и прижатой к одеялу на полу.
Щелкает предохранитель, и холодный металл оказывается у моего виска. Ник сидит сверху на мне, пригвоздив мои руки к полу и сжав ногами мои бедра. Его глаза черные, как ночь. Мы оба застываем. Я от ужаса, он от замешательства.
На секунду воцаряется тишина. Кажется, будто сам воздух между нами насыщен электричеством, так что того и гляди искры полетят. Внезапно он, словно придя в себя, ослабляет хватку и встает, убирая пистолет за пояс.
— Какого черта ты творишь? — спрашивает он и, крепко зажмуривая глаза, трет их.
Я испуганно озираюсь по сторонам, понимая, что лежу на постели Ника.
— Я просто… упала с кровати.
Возвращаясь обратно, забираюсь под одеяло, понимая, что до сих пор дрожу. Это был сон. Но не мой. Его.
Способность транслировать то, что Ник видит, без его ведома сорвала все замки, за которыми он так усердно прятался, позволяя узнать ту его часть, которую он никому не показывал. Слабую и разрушенную. Ник отворачивается к окну. Я не вижу его лица, только плечи и руку, сжавшую в кулаке край одеяла. Больше мне так и не удается сомкнуть глаза. Чужие воспоминания словно парализуют. Перед глазами мелькают обрывки сна, как старая кинопленка, и это кино было бы даже интригующим, не будь оно столь пугающим. Не знаю, сколько я лежу, уткнувшись взглядом в стену и боясь пошевелиться, потому что мало мне собственных путаных сновидений, быть еще и участником в кошмарах Ника — сомнительное удовольствие.