Страница 43 из 71
Колокола небольшой часовни прозвонили полночь, и я, захлопнув за собой дверь автомобиля, включаю фонарик. От прохладного ветра пробирает озноб, поэтому поднимаю воротник пальто, заматывая шею длинным шарфом.
— Так что именно мы ищем? — спрашивает Арт у меня за спиной.
Полную луну заслоняет тяжёлое облако, погрузив пейзаж во тьму, густую черноту которой разрывают только жёлтые лучи фонарей в наших руках. Согнанная с места резким порывом ветра туча недовольно сдвигается, и тусклый свет снова освещает путь. И старый бук, что растет прямо в центре парка, разбитого еще при основании города.
Бук окружен невысоким частоколом, внутри которого, скорее всего, находились клумбы с цветами, но сейчас все укрыто тонким слоем снега. Со слов старика, молния попала в самую вершину, разделив ствол пополам до самых корней. Одна половина выгорела, вторая же спаслась, постепенно восстанавливаясь, словно феникс из пепла. Возможно, летом это действительно выглядит впечатляющие, но сейчас, полностью сбросив листья, дерево ничем не отличается от остальных.
— Все чисто, — раздается низкий голос Шона. Он подходит к нам с Артом и встает рядом. — Охраны или камер здесь нет. Да и кому понадобиться посягать на кусок древесины?
— Арт, лопаты, — указывая на небольшую хозяйственную постройку справа, просит Ник. И Артур скрывается в темноте.
Ник перешагивает через изгородь, подходит к широкому, испещренному белыми полосами стволу и проводит по нему рукой, касаясь пальцами вырезанного изображения ловца снов на темной коре.
— Наверное, надо копать прямо под ним, как считаете?
Где-то вдалеке во мраке ухает сова, и ее глухие вздохи эхом разносятся в ночи. Я поеживаюсь, вставая ближе к Шону. С наступлением темноты все вокруг меняется, кажется более жутким, чем есть на самом деле.
— Нашёл только две.
Появившись словно из ниоткуда, Арт пытается воткнуть штык в застывшую землю, но она твердая, словно камень.
— Да уж, придется повозиться, — бурчит он.
— Здесь были клумбы, значит, земля должна быть мягче. — Ник протягивает руку, забирая одну из лопат. — Я начну отсюда.
— Главное, чтоб докопавшись до истины, не захотелось закопать ее обратно, — перепрыгивает через декоративный частокол Арт.
— Главное, чтоб после этого никому не захотелось закопать нас, — бурчу я, поеживаясь.
— Пусть попробуют, — смеётся Артур. — Любая вырытая яма для нас окоп!
Он демонстративно втыкает штык лопаты поглубже в землю, словно флаг в открытую территорию, и, подмигнув, принимается копать с противоположной стороны от Ника.
Я засовываю руки в карманы и поднимаю плечи, защищаясь от холодного влажного воздуха. Ветер дует в спину, отчего волосы летят прямо в глаза и рот, и я обхожу дерево с другой стороны, разворачиваясь к холодному потоку лицом. Над головой скрипят голые ветки, качаясь и создавая на земле жуткие тени. На секунду мне кажется: кто-то за нами наблюдает, чья-то тень мелькает, растворяясь в ночи, но, проморгавшись, я снова ничего не вижу.
Парни уже вырыли небольшую траншею вокруг дерева, а мне остается только гадать, насколько глубоко спрятан предмет, который мы ищем.
— Ну что? — спрашивает Шон спустя полчаса. Он уже дважды обошел территорию по периметру, проверяя.
— Ничего. По-моему, не тут собака зарыта, — отзывается Артур, опираясь на лопату локтем. — Я надеюсь, мы хоть не тело выкапываем, а, Ник?
Но Ник не отвечает.
Когда я уже хочу попросить продолжить завтра, потому что из-за холода почти не чувствую пальцев, раздается резкий противный скрежет. Арт присаживается на корочки, направляя свет от фонарика в глубь ямы. Мое сердце взмывает, а внутри зарождаются искорки волнительного азарта. Значит, все было не зря!
Спустя ещё пару минут усердных раскопок Ник опускается на колени, вытаскивает небольшую металлическую коробку и очищает находку пальцами. Я подхожу ближе, переступая через низкое ограждение. Ник открывает крышку, поддев ее ножом, и та с резким скрипом падает на землю.
— Ну, что там? — спрашивает Арт. Они с Шоном уже засыпали яму, притоптав землю ногами.
Ник протягивает ему устройство размером чуть больше, чем сигаретная пачка.
— Это жесткий диск?
— Похоже на то, — отвечает он, следом доставая сверток из серой почтовой бумаги, и не церемонясь разрывает пакет, оставляя на нем грязные отпечатки пальцев.
Внутри аккуратной стопкой лежат паспорта. Я беру тот, что сверху.
«Ник Фишер. США, Ньюпорт, Вирджиния».
Я поднимаю на него взгляд, ища какой-нибудь признак понимания происходящего, но вижу только холодное безразличие.
— Давайте, надо убираться отсюда, — сухо произносит он и встает.
— Артур Штольц? — морщится Арт, заглядывая в документ из-за моего плеча. — Вот уж величайшая подлость — приписать мне немецкую фамилию! Дай я ваши посмотрю.
Он выхватывает паспорта из моих рук и светит фонариком прямо на фото.
— Анна Смит. Сколько в мире девушек с таким именем? Вероятно, сотни тысяч. Ты не оригинальна, — подытоживает он. Я закатываю глаза.
— Дай сюда, — протягивает руку Шон.
— Подожди, последний остался, — отталкивает его руку Арт и через секунду уже чуть ли не трясется от смеха. — Кристофер Оупенгеймер. Вот прикол! В жизни шесть букв в имени и фамилии вместе взятых, а тут целый локомотив с тремя вагонами.
— Идем уже, — раздраженно командует Шон, — хватит идиотничать!
И мы также быстро, как появились, исчезаем в ночи.
Покидая город, я бросаю прощальный взгляд на скромные дома, где в эту минуту спят люди, живущие нормальной жизнью, и отчаянно хочу быть одной из них. Парни сохраняют тишину, обдумывая наедине с собой происходящее. А я, мысленно благодаря их за молчание, откидываюсь на сидение и закрываю глаза, в тайне надеясь, что, может, в этот раз мне приснится Тай.