Страница 38 из 71
— Вы не помните меня? Мы с моим другом останавливались здесь некоторое время назад.
Шон поддерживает меня рукой за плечи, вымученно улыбаясь. Ложь — не его сильная сторона. Пока это единственное, что мы выяснили. Уже десять минут я пытаюсь заставить пожилого мужчину за стойкой вспомнить кого-то из нас, но, кажется, тщетно.
Владелец дома отдыха, который таковым можно назвать с очень большой натяжкой, совершенно безобидного вида старичок с аккуратно зачесанными назад тонкими седыми волосами, в третий раз качает головой.
— Ну может, кто-то из нас приезжал в одиночку?
— Нет. — Шаркая тяжелыми ботинками, он медленно шагает к некому подобию бара, сооружённому в этом же помещении, подхватывает грязное серое полотенце и принимается натирать стакан.
Я запихиваю листовку с рекламой пансионата поглубже в карман, пытаясь придумать, что еще спросить. Место это, должна признаться, совсем не напоминает заявленный курорт, хотя, может, оно и было таковым лет эдак двадцать назад, но сейчас больше походит на старый покосившийся сарай.
Шон делает шаг вперед, протягивая хозяину несколько купюр. Ему приходится наклониться, чтобы не задеть макушкой деревянную балку на потолке.
— Ладно, можно нам тогда два номера на ночь? — Он кладет еще двадцатку сверху. — И мы забыли документы дома, этого, я думаю, хватит, чтобы вы закрыли глаза на столь досадное обстоятельство?
— Разумеется, ребятки, — гремя ключами, хозяин также медленно плетется обратно. — Можешь забрать лишние деньги. Я стар, но еще не настолько мелочен.
Слегка повернувшись в мою сторону, он подмигивает. Выходит кривовато. Вспоминая, что нас ищут, я натягиваю капюшон пониже. Хотя, судя по тому, что ни на одном телеканале ничего не говорилось, вряд ли кто-то делает это открыто.
Парни возле входа дурачатся. Арт обнимает Ника одной рукой, тот же отбивается, стараясь скинуть его цепкие пальцы со своих плеч, и я понимаю, что впервые слышу, как Ник смеется. В отличие от Артура, чей раскатистый и задорный хохот слышно на всю округу, его смешки больше похожи на скрипящий собачий лай.
— Держите, ребятки, — шершавый голос хозяина пансионата приводит в чувства, и я поворачиваюсь. Старик протягивает ключи, и следом за Шоном я поднимаюсь по старой деревянной лестнице наверх.
Номер — если каморку, гордо носящую это имя, можно назвать таковым — совсем крошечный. Закинув вещи в комнату, я иду в ванную, умываю лицо и заплетаю косичку. Шон ждет меня, опираясь плечом на дверную раму и сложив руки на груди. На нем черные штаны и зеленая фланелевая рубашка, которую он нашел в шкафу летнего домика. Его хозяин, очевидно, является поклонником стиля кантри, потому что точно в такой же, клетчатой, только красной, я с утра видела Арта.
Я смотрю в зеркало, встречаясь с Шоном в отражении взглядами. Улыбаясь, рассматриваю мириады веснушек, раскиданных по лицу, и, проводя по щекам пальцами, жалуюсь:
— Почему мне так не повезло? Все люди, как люди, а я — рыжая?
На самом деле я их люблю, эти дурацкие веснушки. Наверное, потому что они делают меня мной. Пусть я не такая привлекательная, как девушки с обложек журналов, но я выделяюсь. И, признаться, мне это нравится.
— Отбели их, — безразличным тоном произносит Шон.
— Что?
Всего фраза, но она выжигает изнутри слова, которые я все это время считала «только нашими».
«Я так соскучился, что мечтаю поцеловать каждую твою веснушку…» Внутри все сжимается от обиды и тоски.
— Ты же сама сказала, что веснушки тебе мешают. Сейчас наверняка существует масса кремов, которые помогут от них избавиться, — словно почувствовав свою оплошность, исправляется Шон. Но ему не нужно оправдываться. Одно дело, пара раскиданных по носу крапинок — привет от весеннего солнца, совсем другое, когда твоя кожа покрыта ими как пятнами, делающими кожу похожей на мрамор.
Шон встает рядом, глядя в зеркало. На его левой щеке красуется фиолетовый синяк от утренней перепалки, но этот факт, кажется, его не волнует. Он скользит взглядом по мне, его глаза блестят. А я чувствую разочарование.
— Как твоя нога? — Простой вопрос. Проявление заботы.
Я опускаю взгляд на лодыжку и пожимаю плечами.
— Я волновался.
Я медленно поворачиваюсь, и мы оказываемся лицом к лицу. Совсем близко.
— Когда Ник принес тебя без сознания, я готов был его убить. Ничего не мог с собой поделать. Рад, что ты сейчас в порядке.
— Да, все отлично, — произношу я голосом, который говорит обратное. Но Шон не замечает.
Он обнимает меня. Я тянусь и целую его, а он целует меня в ответ. Страстно. Но что-то не так.
Что-то всегда не так. Я не чувствую его.
Губы — это просто губы. И ничего больше.
Я пытаюсь вложить слово «счастье» в этот поцелуй, даже не знаю, получается ли. Все, что я ощущаю — отчаянье. И зависть.
Я, наверное, первая девушка, которая завидует сама себе, потому что понимаю: Шон не тот парень, который был со мной во сне.
Рид — не он. И никогда им не будет.
Мне хочется плакать, поэтому я целую сильнее и глубже. Проводя ладонями по плечам, я обнимаю за шею, прижимаясь к груди. Шон улыбается. Мне кажется, я его выбрала, потому что он — самый правильный вариант. А еще осознанный. «Надежный». Именно это слово характеризует его лучше всего. Разве не это важно? — пытаюсь убедить я сама себя, но почему-то не верю…