Страница 21 из 71
— Толпа — самое лучшее место, чтобы остаться незамеченными, — что-то подобное произнёс Шон, выбирая на карте огромный магазин, состоящий минимум из пяти этажей, каждый размером с футбольное поле.
Убирая прилипшую прядь со лба, я встаю на носочки, выглядывая из-за плеча парня, чтобы осмотреть торговый зал целиком, и следом за ним прохожу сквозь стеклянные двери.
Стоит только войти внутрь, как я оказываюсь в самой гуще людского муравейника. Магазин, щедро украшенный к приближающимся праздникам, шумит и кипит, встречая и провожая покупателей. Календарь скинул большую часть своих листков, неумолимо приближая Рождество, и горящие вывески, призванные напомнить горожанам о том, что они ещё не купили подарки, ярким месивом вспыхивают перед глазами.
Договорившись встретиться у выхода, Ник уходит в противоположную сторону, а мы с ребятами отправляемся в огромный супермаркет, чтобы купить необходимые на первое время продукты, так как теперь нам придется готовить самим. Хотя, предполагаю, мне придётся!
Изучая стеклянные витрины, я двигаюсь следом за Шоном, катящим металлическую тележку вдоль прилавков. Арт на противоположной стороне торгового зала выбирает… да черт его знает, что он там выбирает. Это же Арт.
— Боже, неужели мы, наконец, одни? — ляпаю я первое пришедшее в голову, и Шон поворачивается, вопросительно глядя на меня. За те два дня, что мы с Артом провели в отеле, я виделась со своим парнем буквально пару раз по полчаса. Дошло до того, что он даже переехал в номер к Нику, чтобы, как выразился сам, не будить нас поздним возвращением и ранним подъемом.
— Повтори, пожалуйста, я тебя не расслышал.
Я рассматриваю крошечную родинку возле его глаза, периодически залипая взглядом на длинные светлые ресницы. И тут в голову приходит одна мысль.
— Шон, а ты любишь музыку? — Воспользовавшись ситуацией, я резко меняю тему, ведь давно хотела убедиться, был ли сон воспоминанием или все же вымыслом, порожденным разбушевавшимся воображением. Чувствую, как тут же краснеют щеки, пока взгляд опускается по острому кадыку до горловины мужского свитера.
Я уже невольно представляю, как мы ходили по магазинам раньше. Спорили, что приготовить на ужин, чтобы в итоге заказать китайскую еду и вместо кухни провести вечер у телевизора. От этих мыслей становится тепло.
Шон пожимает плечами, принимая из моих рук банку с вялеными томатами. Ничего не отвечает.
— А петь? — Любопытство буквально сжирает меня изнутри. — Может, ты помнишь пару строк какой-нибудь песни…
Рид озадаченно поднимает брови.
— Я! Я обожаю петь! — раздается позади голос Арта. Он проскальзывает мимо, швыряя к продуктам в корзине не меньше дюжины пачек спагетти. Режим надоедливого соседа активирован. Я бросаю в его сторону взгляд, означающий жестокую расправу, если он продолжит в том же духе. — Ладно, ладно, — демонстративно втягивая голову в плечи и выставляя вперед руки, он резко понижает голос до шепота и снова скрывается в соседнем ряду, жестом показывая, что его рот на замке.
— Так что? — снова задаю я вопрос.
Шон потирает рукой подбородок, на секунду задумавшись, а потом, качая головой, уверено произносит:
— Нет, я не умею петь.
И разворачивает тележку к кассам.
— Ты уверен?
— Абсолютно, — заявляет он. — Не знаю, откуда эта уверенность, но ни чувством ритма, ни голосом я не обладаю.
Мысли лихорадочно струятся по коридорам памяти, пытаясь воспроизвести момент из сна. «Все сходится!» — добавляю я еще одно совпадение в копилку подтверждений нашей любви. Тот парень не просто не умел петь, он делал это ужасно!
Всё было реально!
— Ви, не отставай!
Наконец все идет так, как мне хотелось бы!
Рядом раздается знакомый смешок. Оторвавшись от разглядывания огромного метрового лосося, я поднимаю взгляд и вижу, как Артур, стоя в соседнем ряду, указывает на что-то Шону. Тот хмурится и отрицательно качает головой. Я пытаюсь понять, что именно он пытается сказать другу, и перевожу взгляд вверх, именно туда, куда указывает Кавано.
Зелёная ветка омелы с острыми краями и белыми круглыми зернами висит у нас с Шоном прямо над головой.
— Неужели это та самая ветка поцелуев? — тянет Арт, его глаза лукаво блестят, а уголки губ ползут вверх, словно никакая сила не сможет их удержать. Судя по всему, ему доставляет особое удовольствие наблюдать за реакцией на его подначивание.
— Артур, прекрати, — предупреждает Шон. Но Арт так сильно закатывает глаза, что, кажется, ему больно.
— Прямо сейчас вы двое стоите под омелой, — бубнит он как ни в чем не бывало. — Считается, если поцеловаться под ней со своим возлюбленным, то это будет поцелуй длиною в жизнь. Ну же, это старинная английская традиция, а их нельзя нарушать!
— Не обращай на него внимания, — произносит Шон, умудряясь сохранять на лице каменное выражение. Он отнекивается, как может, но ведь можно и не сопротивляться вовсе?
Честно говоря, никогда еще не чувствовала себя более глупо. Я считала, что мне придется даже «побегать» немного от своего внезапно появившегося жениха. Все же кольцо на пальце дает ему некоторые «права», но, похоже, он даже не собирается меня «догонять».
— Ребята, вы чего, Рождество же! — продолжает свою игру Арт. Его глаза загораются, на щеках появляются ямочки, а значит, ничего хорошего можно не ждать. — Не заставляйте брать вас «на слабо». Ви знает, я не отстану!
И это правда.
При мысли о поцелуе моё сердце начинает бешено колотиться, а в голове снова всплывают фрагменты сна. Я пытаюсь изобразить спокойствие и, повернувшись к Шону, бросаю взгляд на кольцо на пальце.
— Он прав, традиции нарушать нельзя.
Артур усмехается, не отводя глаз. Позади него проходи пожилая пара, держась за руки. Символично.
— Да глупости все это, — чересчур резко отвечает Шон, снова принимаясь разглядывать разложенную на огромных осколках льда свежемороженую рыбу.