Страница 41 из 109
— Наш мир умирает, Сандор.
Это утверждение вызвало жесткий взгляд и непонятную ухмылку.
— Это почему же? — вопросил он, перекрывая рев воды.
— На здоровой планете живет от десяти до двадцати миллионов видов. В зависимости от того, как их подсчитывать. Последний Отец взял с собой столько, сколько смог. Выжить здесь смогла почти тысяча видов многоклеточных организмов. А этого слишком мало для получения устойчивой и жизнеспособной экосистемы.
Сандор пожал плечами и показал на далекое небо.
— А по-моему, все выглядит неплохо, — заметил он. — Что ты имела в виду под умиранием?
— На такую возможность указывают компьютерные модели. Малое разнообразие означает хрупкие экосистемы. И проблема не только в небольшом количестве видов. Она в самой их природе. Куда бы мы ни отправлялись, мы прихватываем с собой виды-сорняки. По сути, биологических бандитов. И не только с исходной земли, но и с тех семнадцати других эволюционных историй. Семнадцать линий, которые почти чужие друг другу. Подобное снижает число важных взаимодействий. Это еще один фактор, который со временем вызовет крах.
— Допустим. И когда? Она пожала плечами.
— В следующем году?
— Через несколько тысяч лет. Но существует точка коллапса, и как только она будет пройдена, основы местной биосферы быстро рухнут. Например, фитопланктон. Местные виды уже испытывают проблемы, выдерживая давление новых пищевых цепочек, и если они в конце концов исчезнут, то некому будет возобновлять атмосферный кислород.
— Но разве деревья не выделяют кислород?
— Выделяют, — согласилась она. — Но их древесина или сгорает, или сгнивает. А гниение, с точки зрения химии, такая же реакция, как и горение.
Сандор уставился на серую рыбину.
— Ты ведь знаешь, что происходит, когда включают пробойник? — спросила Кала. — И как машина упорно ищет планету с подходящей для людей атмосферой?
Брат кивнул, и его светло-карие глаза устремились вдаль, словно предвкушая эту картину.
— А ты никогда не задумывался, почему на стольких планетах нет пригодного для нас воздуха? Не думал? — Кала хлопнула брата по плечу. — А что если через мультивселенную перемещается много разных пионеров? Людей… и не только людей. А вдруг большинство этих отважных пионеров со временем вышибает свои миры из экологического равновесия и тем самым убивает их?
— Да… — протянул он и после долгого задумчивого молчания хмыкнул.
После этого разговора Сандор никогда больше не высказывал сомнений в важности работы Калы.
Сердцем каждого пробойника был чашеобразный приемник, сплетенный из алмазных нитей, приправленных определенными редкоземельными элементами, и напитанный энергией в достаточном количестве, чтобы пронзить границу между измерениями. Хотя создать такой приемник нелегко, это покажется совсем пустяковой задачей по сравнению в разработкой машин для поддержки и управления его работой. Жестким дискам компьютеров и конденсаторам приходится работать на грани теоретических пределов. Тепловые и квантовые флуктуации необходимо свести к минимуму. В лучших пробойниках использовался коктейль из необычных изотопов, что удваивало их надежность и утраивало цену, а стоимость мер безопасности добавляла к окончательной сумме еще сорок процентов.
В то лето Кала и ее брат дважды видели конвои, перевозившие готовые пробойники. Бронированные грузовики были выкрашены в ярко-зеленый цвет, каждый сопровождали две-три более скоростные машины, ощетинившиеся оружием в руках крепких молодых мужчин. Предполагалось, что маршруты конвоев держатся в секрете. Поскольку даже маленький пробойник стоил целое состояние, корпорации делали все возможное для защиты своих инвестиций. А это заставило Калу задуматься: как «Дети вечности» узнали, где пройдет один из конвоев и какое надобно оружие для захвата пробойников?
Сандор сидел за рулем, когда они наткнулись на такой конвой. Быстрая демонстрация ружей и злые лица внезапно обозначили их как потенциального врага. «С дороги! — вопило каждое лицо. — Сворачивайте к обочине!»
Они находились возле Мормонского моря, на шоссе, знаменитом как окружающими видами, так и узкими, почти отсутствующими обочинами. Но Сандор подчинился, остановил машину на узкой полоске асфальта, выключил двигатель, поставил машину на ручной тормоз и обернулся, наблюдая за поворотом. Глаза у него были широко распахнуты, а нижнюю губу он прикусил.
Несколько секунд Кала разглядывала воды внутреннего моря, наслаждаясь протянувшейся до самого горизонта сверкающей полосой. Затем послышался рев мощных двигателей, и мимо прокатились два тяжелых грузовика, сопровождаемые машинами охраны, затем еще два.
— Класс «В», — решил Сандор. — Около сотни, изготовлены на заводе в Хайборне.
— Откуда ты знаешь? — удивилась Кала, потому что никакой маркировки на грузовиках не имелось.
— Мало охраны. За класс «В» много не выручить. Зато классы «А» и «Б» могут принести бандитам целое состояние. А компанию я определил так: на боку каждого грузовика есть код, надо лишь знать, как его расшифровать.
Конвой скрылся из виду, но они так и остались на обочине узкой дороги.
— Когда мы поедем дальше? — спросила сестра.
— Не торопись, — остерег он.
Она поерзала на сиденье и несколько раз вздохнула. Тогда Сандор пояснил:
— Не следует ехать за ними слишком близко. Кто-нибудь может это неправильно понять. Соображаешь, о чем я?
И ее храбрый, почти бесстрашный брат так и остался на обочине, стискивая руль.
— А что, тебя уже не раз неправильно понимали? — спросила вдруг Кала.
— О чем ты?
— Сандор… сколько конвоев ты преследовал за свою жизнь?
Выражение его лица не изменилось. Потом легкая улыбка неожиданно тронула уголки губ, и он тихо, почти как заговорщик, признался:
— Пятьдесят… может, шестьдесят.
Она не удивилась, но не ожидала, что его слова настолько ее огорчат.
— Выходит, ты так сильно этого хочешь? Стать Отцом?… Ты готов украсть пробойник, лишь бы получить шанс?
Он едва не кивнул, но затем снова взглянул на сестру и напомнил: